Неточные совпадения
Но
почему именно теперь пришлось ему выслушать именно
такой разговор и
такие мысли, когда в собственной голове его только что зародились…
такие же точно мысли?
«И с чего взял я, — думал он, сходя под ворота, — с чего взял я, что ее непременно в эту минуту не будет дома?
Почему,
почему,
почему я
так наверно это решил?» Он был раздавлен, даже как-то унижен. Ему хотелось смеяться над собою со злости… Тупая, зверская злоба закипела в нем.
Тут заинтересовало его вдруг:
почему именно во всех больших городах человек не то что по одной необходимости, но как-то особенно наклонен жить и селиться именно в
таких частях города, где нет ни садов, ни фонтанов, где грязь и вонь и всякая гадость.
Удар кнута
так разозлил его, что он отскочил к перилам (неизвестно
почему он шел по самой середине моста, где ездят, а не ходят), злобно заскрежетал и защелкал зубами.
— Вы сумасшедший, — выговорил почему-то Заметов тоже чуть не шепотом и почему-то отодвинулся вдруг от Раскольникова. У того засверкали глаза; он ужасно побледнел; верхняя губа его дрогнула и запрыгала. Он склонился к Заметову как можно ближе и стал шевелить губами, ничего не произнося;
так длилось с полминуты; он знал, что делал, но не мог сдержать себя. Страшное слово, как тогдашний запор в дверях,
так и прыгало на его губах: вот-вот сорвется; вот-вот только спустить его, вот-вот только выговорить!
— Вр-р-решь! — нетерпеливо вскрикнул Разумихин, —
почему ты знаешь? Ты не можешь отвечать за себя! Да и ничего ты в этом не понимаешь… Я тысячу раз точно
так же с людьми расплевывался и опять назад прибегал… Станет стыдно — и воротишься к человеку!
Так помни же, дом Починкова, третий этаж…
Ее тоже отделывали заново; в ней были работники; это его как будто поразило. Ему представлялось почему-то, что он все встретит точно
так же, как оставил тогда, даже, может быть, трупы на тех же местах на полу. А теперь: голые стены, никакой мебели; странно как-то! Он прошел к окну и сел на подоконник.
Всего было двое работников, оба молодые парня, один постарше, а другой гораздо моложе. Они оклеивали стены новыми обоями, белыми с лиловыми цветочками, вместо прежних желтых, истрепанных и истасканных. Раскольникову это почему-то ужасно не понравилось; он смотрел на эти новые обои враждебно, точно жаль было, что все
так изменили.
— Вы не Амаль-Иван, а Амалия Людвиговна, и
так как я не принадлежу к вашим подлым льстецам, как господин Лебезятников, который смеется теперь за дверью (за дверью действительно раздался смех и крик: «сцепились!»), то и буду всегда называть вас Амалией Людвиговной, хотя решительно не могу понять,
почему вам это название не нравится.
Он положил ей обе руки на плечи и с каким-то счастьем глядел на нее. Ему
так приятно было на нее смотреть, — он сам не знал
почему.
Да
почему же он в самом деле мог узнать, что это
такие нумера?
— Ну да, да, да, — торопливо и неизвестно чему поддакивал Разумихин, —
так вот
почему тебя тогда… поразило отчасти… а знаешь, ты и в бреду об каких-то колечках и цепочках все поминал!.. Ну да, да… Это ясно, все теперь ясно.
Почему они говорят
таким тоном?
— А
почему ж бы и нет? — улыбнувшись, сказал Свидригайлов, встал и взял шляпу, — я ведь не то чтобы
так уж очень желал вас беспокоить и, идя сюда, даже не очень рассчитывал, хотя, впрочем, физиономия ваша еще давеча утром меня поразила…
— Чтой-то вы уж совсем нас во власть свою берете, Петр Петрович. Дуня вам рассказала причину,
почему не исполнено ваше желание: она хорошие намерения имела. Да и пишете вы мне, точно приказываете. Неужели ж нам каждое желание ваше за приказание считать? А я
так вам напротив скажу, что вам следует теперь к нам быть особенно деликатным и снисходительным, потому что мы все бросили и, вам доверясь, сюда приехали, а стало быть, и без того уж почти в вашей власти состоим.
Все-таки для него составляло вопрос:
почему она
так слишком уже долго могла оставаться в
таком положении и не сошла с ума, если уж не в силах была броситься в воду?
— Кофеем вас не прошу-с, не место; но минуток пять времени
почему не посидеть с приятелем, для развлечения, — не умолкая, сыпал Порфирий, — и знаете-с, все эти служебные обязанности… да вы, батюшка, не обижайтесь, что я вот все хожу-с взад да вперед; извините, батюшка, обидеть вас уж очень боюсь; а моцион
так мне просто необходим-с.
А ведь засади его не вовремя, — хотя бы я был и уверен, что это он, —
так ведь я, пожалуй, сам у себя средства отниму к дальнейшему его обличению, а
почему?
— Вот
почему я особенно вам благодарна, Родион Романыч, что вы не погнушались моим хлебом-солью, даже и при
такой обстановке, — прибавила она почти вслух, — впрочем, уверена, что только особенная дружба ваша к моему бедному покойнику побудила вас сдержать ваше слово.
В эту минуту прибыли вы (по моему зову) — и все время у меня пребывали потом в чрезвычайном смущении,
так что даже три раза, среди разговора, вставали и спешили почему-то уйти, хотя разговор наш еще не был окончен.
—
Так вы это в самом деле вчера… — с трудом прошептала она, —
почему ж вы знаете? — быстро спросила она, как будто вдруг опомнившись.
Даже потом, впоследствии, когда она припоминала эту минуту, ей становилось и странно и чудно:
почему именно она
так сразу увидела тогда, что нет уже никаких сомнений?
— Скажи, пожалуйста, откуда ты это узнал и
почему тебя это
так интересует? — с видимым волнением спросил Раскольников.
— Пойдемте поскорее, — прошептал ей Свидригайлов. — Я не желаю, чтобы Родион Романыч знал о нашем свидании. Предупреждаю вас, что я с ним сидел тут недалеко, в трактире, где он отыскал меня сам, и насилу от него отвязался. Он знает почему-то о моем к вам письме и что-то подозревает. Уж, конечно, не вы ему открыли? А если не вы,
так кто же?
— А! не та форма, не
так эстетически хорошая форма! Ну, я решительно не понимаю:
почему лупить в людей бомбами, правильною осадой, более почтенная форма? Боязнь эстетики есть первый признак бессилия!.. Никогда, никогда яснее не сознавал я этого, как теперь, и более чем когда-нибудь не понимаю моего преступления! Никогда, никогда не был я сильнее и убежденнее, чем теперь!..
Он глубоко задумался о том: «каким же это процессом может
так произойти, что он, наконец, пред всеми ими уже без рассуждений смирится, убеждением смирится! А что ж,
почему ж и нет? Конечно,
так и должно быть. Разве двадцать лет беспрерывного гнета не добьют окончательно? Вода камень точит. И зачем, зачем же жить после этого, зачем я иду теперь, когда сам знаю, что все это будет именно
так, как по книге, а не иначе!»
Неразрешим был для него еще один вопрос:
почему все они
так полюбили Соню?
Неточные совпадения
Городничий. Вам тоже посоветовал бы, Аммос Федорович, обратить внимание на присутственные места. У вас там в передней, куда обыкновенно являются просители, сторожа завели домашних гусей с маленькими гусенками, которые
так и шныряют под ногами. Оно, конечно, домашним хозяйством заводиться всякому похвально, и
почему ж сторожу и не завесть его? только, знаете, в
таком месте неприлично… Я и прежде хотел вам это заметить, но все как-то позабывал.
Она думала теперь именно, когда он застал ее, вот о чем: она думала,
почему для других, для Бетси, например (она знала ее скрытую для света связь с Тушкевичем), всё это было легко, а для нее
так мучительно?
— Нет, — сказала она, раздражаясь тем, что он
так очевидно этой переменой разговора показывал ей, что она раздражена, —
почему же ты думаешь, что это известие
так интересует меня, что надо даже скрывать? Я сказала, что не хочу об этом думать, и желала бы, чтобы ты этим
так же мало интересовался, как и я.
Кити отвечала, что ничего не было между ними и что она решительно не понимает,
почему Анна Павловна как будто недовольна ею. Кити ответила совершенную правду. Она не знала причины перемены к себе Анны Павловны, но догадывалась. Она догадывалась в
такой вещи, которую она не могла сказать матери, которой она не говорила и себе. Это была одна из тех вещей, которые знаешь, но которые нельзя сказать даже самой себе;
так страшно и постыдно ошибиться.
― Ну, ну,
так что ты хотел сказать мне про принца? Я прогнала, прогнала беса, ― прибавила она. Бесом называлась между ними ревность. ― Да,
так что ты начал говорить о принце?
Почему тебе
так тяжело было?