Неточные совпадения
— Ишь нарыла, свинья! Скушно дома сидеть дуре,
так она по магазинам шляется. Была
бы моей женой — я б тебя…
Несмотря на обилие суеты в магазине и работы дома, я словно засыпал в тяжелой скуке, и все чаще думалось мне: что
бы такое сделать, чтоб меня прогнали из магазина?
— Хоть умереть
бы, что ли,
такая все тоска…
В моих поисках тряпок и костей я легко мог
бы собрать
таких пустяковых штучек за один месяц в десять раз больше. Сашины вещи вызвали у меня чувство разочарования, смущения и томительной жалости к нему. А он разглядывал каждую штучку внимательно, любовно гладил ее пальцами, его толстые губы важно оттопырились, выпуклые глаза смотрели умиленно и озабоченно, но очки делали его детское лицо смешным.
Но как
бы сильно ни увлекались игрою мы трое — Кострома, Чурка и я, — все-таки нет-нет да тот или другой бежит похвастаться перед хроменькой девушкой.
— Ты сам ничего не знаешь, — заговорила она торопливо, со слезами в голосе, и милые глаза ее красиво разгорелись. — Лавочница — распутная, а я —
такая, что ли? Я еще маленькая, меня нельзя трогать и щипать, и все… ты
бы вот прочитал роман «Камчадалка», часть вторая, да и говорил
бы!
— Тоже и вы хороши! Ездите на мальчишке, как на мерине, — другой
бы давно убежал али издох от
такой работы…
Однажды она облила мне все чертежи квасом, другой раз опрокинула на них лампаду масла от икон, — она озорничала, точно девчонка, с детской хитростью и с детским неумением скрыть хитрости. Ни прежде, ни после я не видал человека, который раздражался
бы так быстро и легко, как она, и
так страстно любил
бы жаловаться на всех и на все. Люди вообще и все любят жаловаться, но она делала это с наслаждением особенным, точно песню пела.
— Да. Вот тебе — разум, иди и живи! А разума скупо дано и не ровно. Коли
бы все были одинаково разумны, а то — нет… Один понимает, другой не понимает, и есть
такие, что вовсе уж не хотят понять, на!
— Видал, как бабов забижают! То-то вот! И сырое полено долго поджигать — загорится! Не люблю я этого, братаня, не уважаю. И родись я бабой — утопился
бы в черном омуте, вот тебе Христос святой порукой!.. И
так воли нет никому, а тут еще — зажигают! Скопцы-то, я те скажу, не дурак народ. Про скопцов — слыхал? Умный народ, очень правильно догадался: напрочь все мелкие вещи, да и служи богу, чисто…
Тихое, робкое и грустно-покорное заметно в людях прежде всего, и
так странно, страшно, когда сквозь эту кору покорности вдруг прорвется жестокое, бессмысленное и почти всегда невеселое озорство. Мне кажется, что люди не знают, куда их везут, им все равно, где их высадят с парохода. Где
бы они ни сошли на берег, посидев на нем недолго, они снова придут на этот или другой пароход, снова куда-то поедут. Все они какие-то заплутавшиеся, безродные, вся земля чужая для них. И все они до безумия трусливы.
—
Так я знаю! Когда человеку отрубить голову, он упадет с лестницы вниз, и другие уж не полезут на сеновал — солдаты не дураки! Они
бы подожгли сено и — шабаш! Понял?
И думал в ужасе: а что, если
бы такое случилось с моей матерью, с бабушкой?
Мои хозяева не умели относиться к ближним иначе, как учительно, с осуждением, и если
бы начать жить
так же, как они, —
так же думать, чувствовать, — все равно они осуждали
бы и за это.
Мои хозяева только забавлялись, словесно истязуя ближних, и как
бы мстили всем за то, что сами живут
так благочестиво, трудно и скучно.
— И быть
бы мне монахом, черной божьей звездой, — скороговоркой балагурил он, — только пришла к нам в обитель богомолочка из Пензы — забавная
такая, да и сомутила меня: экой ты ладной, экой крепкой, а я, бает, честная вдова, одинокая, и шел
бы ты ко мне в дворники, у меня, бает, домик свой, а торгую я птичьим пухом и пером…
— Нет, что
такое я? Мне
бы в кучера да тройку борзых, э…
— Не то-о! Тут надо
так хватить, чтобы земля сотряслась и распахнулись
бы сами собою двери, окна!
— Думаешь — это я по своей воле и охоте навалился на тебя? Я — не дурак, я ведь знал, что ты меня побьешь, я человек слабый, пьющий. Это мне хозяин велел: «Дай, говорит, ему выволочку да постарайся, чтобы он у себя в лавке побольше напортил во время драки, все-таки — убыток им!» А сам я — не стал
бы, вон ты как мне рожу-то изукрасил…
— Был
бы жив покойник, муженек мой сладкий, милая душенька, дал
бы он тебе выволочку, накидал
бы тебе подзатыльников, а — оставил
бы, не гнал! А нынче все пошло по-другому, чуть что не
так — во-он, прочь! Ох, и куда ты, мальчик, денешься, к чему прислонишься?
А мне почему-то думается, что он построил
бы этот каменный город
так же скучно, на этом же низком месте, которое ежегодно заливают воды двух рек. И Китайские ряды выдумал
бы…
— Что-то не
так будто
бы…
— Один, кривой, гравер и часовых дел мастер, за фальшивые деньги судился и бежал,
так послушал
бы ты, как он говорил!
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там
такое?» — // «Ну, что
бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Увы, Татьяна увядает; // Бледнеет, гаснет и молчит! // Ничто ее не занимает, // Ее души не шевелит. // Качая важно головою, // Соседи шепчут меж собою: // Пора, пора
бы замуж ей!.. // Но полно. Надо мне скорей // Развеселить воображенье // Картиной счастливой любви. // Невольно, милые мои, // Меня стесняет сожаленье; // Простите мне: я
так люблю // Татьяну милую мою!
В последнем вкусе туалетом // Заняв ваш любопытный взгляд, // Я мог
бы пред ученым светом // Здесь описать его наряд; // Конечно б, это было смело, // Описывать мое же дело: // Но панталоны, фрак, жилет, // Всех этих слов на русском нет; // А вижу я, винюсь пред вами, // Что уж и
так мой бедный слог // Пестреть гораздо б меньше мог // Иноплеменными словами, // Хоть и заглядывал я встарь // В Академический Словарь.
Наконец кучер, потерявши терпение, прогнал и дядю Митяя и дядю Миняя, и хорошо сделал, потому что от лошадей пошел
такой пар, как будто
бы они отхватали не переводя духа станцию.
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как
бы то ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как
бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.