Неточные совпадения
Старший сын относился к матери с брезгливым сожалением, избегал оставаться с нею один
на один, а если это случалось, мать закидывала его жалобами
на жену и обязательно просила
денег. Он торопливо совал ей в руку рубль, три, несколько серебряных монет.
— Не пришла бы я сюда, кабы не ты здесь, — зачем они мне? Да дедушка захворал, провозилась я с ним, не работала,
денег нету у меня… А сын, Михайла, Сашу прогнал, поить-кормить надо его. Они обещали за тебя шесть рублей в год давать, вот я и думаю — не дадут ли хоть целковый? Ты ведь около полугода прожил уж… — И шепчет
на ухо мне: — Они велели пожурить тебя, поругать, не слушаешься никого, говорят. Уж ты бы, голуба́ душа, пожил у них, потерпел годочка два, пока окрепнешь! Потерпи, а?
Больше трех раз кряду нельзя ставить
деньги на кон, — я стал бить чужие ставки и выиграл еще копейки четыре да кучу бабок. Но когда снова дошла очередь до меня, я поставил трижды и проиграл все
деньги, как раз вовремя: обедня кончилась, звонили колокола, народ выходил из церкви.
Мне немножко жалко ловить пичужек, совестно сажать их в клетки, мне больше нравится смотреть
на них, но охотничья страсть и желание заработать
денег побеждают сожаление.
Я всячески исхитрялся читать, старуха несколько раз уничтожала книги, и вдруг я оказался в долгу у лавочника
на огромную сумму в сорок семь копеек! Он требовал
денег и грозил, что станет отбирать у меня за долг хозяйские, когда я приду в лавку за покупками.
Мне негде было взять
денег — жалованье мое платили деду, я терялся, не зная — как быть? А лавочник, в ответ
на мою просьбу подождать с уплатою долга, протянул ко мне масленую, пухлую, как оладья, руку и сказал...
На мое счастье, старуха перешла спать в детскую, — запоем запила нянька. Викторушка не мешал мне. Когда все в доме засыпали, он тихонько одевался и до утра исчезал куда-то. Огня мне не давали, унося свечку в комнаты,
денег на покупку свеч у меня не было; тогда я стал тихонько собирать сало с подсвечников, складывал его в жестянку из-под сардин, подливал туда лампадного масла и, скрутив светильню из ниток, зажигал по ночам
на печи дымный огонь.
Он составлял чертежи «
на переделку перемычек, пробить в крыше слуховое окно» и т. п.; я носил эти чертежи к старенькому архитектору, вместе с конвертом, куда пряталась двадцатипятирублевая бумажка, — архитектор брал
деньги и подписывал: «Чертеж с натурою верен, и надзор за работами принял Имярек».
— Смело врешь, — прерывает его Медвежонок, озабоченно разглядывая прыщики
на своем носу. — Кабы за ложь
деньги платили — быть бы тебе в тысячах!
— Давай, бабка!
На кой тебе
деньги? Тебе завтра —
на погост…
— Нет, ты играть не можешь, больно горяч — сейчас поддевку долой, сапоги! Это мне не надо. На-ко, возьми обратно одежу и
деньги возьми, четыре целковых, а рубль — мне за науку… Ладно ли?
Ситанов спокойно молчал, усердно работая или списывая в тетрадку стихи Лермонтова;
на это списывание он тратил все свое свободное время, а когда я предложил ему: «Ведь у вас деньги-то есть, вы бы купили книгу!» — он ответил...
Деньги, которые он давал мне, всегда были неприятно нагреты его горячей рукой. Было ясно, что он — чахоточный и не жилец
на земле. Он знал это и говорил спокойным баском, закручивая острую черную бородку...
Они и теперь приходили к моему хозяину утром каждого воскресенья, рассаживались
на скамьях вокруг кухонного стола и, ожидая хозяина, интересно беседовали. Хозяин шумно и весело здоровался с ними, пожимая крепкие руки, садился в передний угол. Появлялись счеты, пачка
денег, мужики раскладывали по столу свои счета, измятые записные книжки, — начинался расчет за неделю.
Не жалея заработанных
денег, он угощал босяков, становился в драках
на сторону слабого и часто взывал...
Неточные совпадения
Вдруг получил он в самом деле // От управителя доклад, // Что дядя при смерти в постеле // И с ним проститься был бы рад. // Прочтя печальное посланье, // Евгений тотчас
на свиданье // Стремглав по почте поскакал // И уж заранее зевал, // Приготовляясь,
денег ради, //
На вздохи, скуку и обман // (И тем я начал мой роман); // Но, прилетев в деревню дяди, // Его нашел уж
на столе, // Как дань, готовую земле.
Получивши
деньги из ломбарда, Петр Петрович запасся провизией
на десять лет вперед.
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы то ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как бы совершенно чужой, за дрянь взял
деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял
на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
Плюшкин, однако же, ее простил и даже дал маленькому внучку поиграть какую-то пуговицу, лежавшую
на столе, но
денег ничего не дал.
Если ему
на ярмарке посчастливилось напасть
на простака и обыграть его, он накупал кучу всего, что прежде попадалось ему
на глаза в лавках: хомутов, курительных свечек, платков для няньки, жеребца, изюму, серебряный рукомойник, голландского холста, крупичатой муки, табаку, пистолетов, селедок, картин, точильный инструмент, горшков, сапогов, фаянсовую посуду — насколько хватало
денег.