Было что-то неприятно-собачье в этой безмолвной беседе глазами, в медленном, обреченном движении женщин мимо мужчины, — казалось, что любая из них, если только мужчина повелительно мигнет ей, покорно свалится на сорный песок улицы,
как убитая.
Неточные совпадения
— А ты погляди,
как мало люди силу берегут, и свою и чужую, а?
Как хозяин-то мотает тебя? А водочка чего стоит миру? Сосчитать невозможно, это выше всякого ученого ума… Изба сгорит — другую можно сбить, а вот когда хороший мужик пропадает зря — этого не поправишь! Ардальон, примерно, алибо Гриша — гляди,
как мужик вспыхнул! Глуповатый он, а душевный мужик. Гриша-то! Дымит,
как сноп соломы. Бабы-то напали на него, подобно червям на
убитого в лесу.
Вожеватов. А я тaк думаю, что бросит она его скорехонько. Теперь еще она
как убитая; а вот оправится да поглядит на мужа попристальнее, каков он… (Тихо.) Вот они, легки на помине-то…
Райский сидел целый час
как убитый над обрывом, на траве, положив подбородок на колени и закрыв голову руками. Все стонало в нем. Он страшной мукой платил за свой великодушный порыв, страдая, сначала за Веру, потом за себя, кляня себя за великодушие.
Неточные совпадения
— Вот он! — сказал Левин, указывая на Ласку, которая, подняв одно ухо и высоко махая кончиком пушистого хвоста, тихим шагом,
как бы желая продлить удовольствие и
как бы улыбаясь, подносила
убитую птицу к хозяину. — Ну, я рад, что тебе удалось, — сказал Левин, вместе с тем уже испытывая чувство зависти, что не ему удалось убить этого вальдшнепа.
Это чтение совершалось более в лежачем положении в передней, на кровати и на тюфяке, сделавшемся от такого обстоятельства
убитым и тоненьким,
как лепешка.
Он был бледный,
убитый, в том бесчувственно-страшном состоянии, в
каком бывает человек, видящий перед собою черную, неотвратимую смерть, это страшилище, противное естеству нашему…
В этой конурке он приладил к стене узенькую трехногую кровать, накрыв ее небольшим подобием тюфяка,
убитым и плоским,
как блин, и, может быть, так же замаслившимся,
как блин, который удалось ему вытребовать у хозяина гостиницы.
Около молодого запорожца четверо старых выработывали довольно мелко ногами, вскидывались,
как вихорь, на сторону, почти на голову музыкантам, и, вдруг опустившись, неслись вприсядку и били круто и крепко своими серебряными подковами плотно
убитую землю.