Если у меня были деньги, я покупал сластей, мы пили чай, потом охлаждали самовар холодной водой, чтобы крикливая мать Людмилы не догадалась, что его грели. Иногда к нам приходила бабушка, сидела, плетя кружева или вышивая, рассказывала чудесные сказки, а когда дед уходил в город, Людмила пробиралась к нам, и мы пировали беззаботно.
И вдруг он исчез. Что тут случилось — щука ли его заглотала, рак ли клешней перешиб, или сам он своею смертью умер и всплыл на поверхность, — свидетелей этому делу не было. Скорее всего — сам умер, потому что какая сласть щуке глотать хворого, умирающего пискаря, да к тому же еще и премудрого?
Много было в эти ночи в спальне Зиновия Борисыча и винца из свекрового погреба попито, и сладких сластей поедено, и в сахарные хозяйкины уста поцеловано, и черными кудрями на мягком изголовье поиграно. Но не все дорога идет скатертью, бывают и перебоинки.
Одолеваемый похотными сластьми, если не отсечёт причин, возбуждающих сласти греховные, и не удалится от них, не может никак освободиться от похотения их.
Мама покупала мне много разных сластей – шоколада, конфет, печенья, пирожных…
Несколько женщин с зелёными, жёлтыми и красными солнечными зонтами сидят на палубе лихтера, поедая сласти.
Одолеваемый похотными сластьми, если не отсечёт причин, возбуждающих сласти греховные, и не удалится от них, не может никак освободиться от похотения их.