Неточные совпадения
Хозяин мирно почивает; он не проснулся, когда посланная от барыни Парашка будить к
чаю, после троекратного тщетного зова, потолкала спящего
хотя женскими, но довольно жесткими кулаками в ребра; даже когда слуга в деревенских сапогах, на солидных подошвах, с гвоздями, трижды входил и выходил, потрясая половицы.
«Не надо ли, принесу сюда?» — «Не
хочу!» — твердил я, потому что накануне попытка напиться
чаю не увенчалась никаким успехом: я обжег пальцы и уронил чашку.
«Вы, что ли, просили старуху Вельч и Каролину
чай пить вместе…» — «Нет, не я, а Посьет, — сказал он, — а что?» — «Да
чай готов, и Каролина ждет…» Я
хотел обратиться к Посьету, чтоб убедить его идти, но его уже не было.
Сегодня с утра движение и сборы на фрегате: затеяли свезти на берег команду. Офицеры тоже
захотели провести там день, обедать и пить
чай. «Где же это они будут обедать? — думал я, — ведь там ни стульев, ни столов», и не знал, ехать или нет; но и оставаться почти одному на фрегате тоже невесело.
Англичане пьют свой черный
чай и знать не
хотят, что
чай имеет свои белые цветы.
Дома, после
чаю, после долгого сиденья на веранде, я заперся в свою комнату и
хотел писать; но мне, как и всем, дали ночник из кокосового масла.
Вечером, идучи к адмиралу пить
чай, я остановился над люком общей каюты посмотреть, с чем это большая сковорода стоит на столе. «Не
хотите ли попробовать жареной акулы?» — спросили сидевшие за столом. «Нет». — «Ну так ухи из нее?» — «Вы шутите, — сказал я, — разве она годится?» — «Отлично!» — отвечали некоторые. Но я после узнал, что те именно и не дотрогивались до «отличного» блюда, которые хвалили его.
Третьего дня наши ездили в речку и видели там какого-то начальника, который приехал верхом с музыкантами. Его потчевали
чаем,
хотели подарить сукна, но он, поблагодарив, отказался, сказав, что не смеет принять без разрешения высшего начальства, что у них законы строги и по этим законам не должно брать подарков.
Наши проводники залезли к нам погреться; мы дали им по стакану
чаю,
хотели дать водки, но и у нас ее нет: она разбилась на Джукджуре, когда перевернулись две лошади, а может быть, наша свита как-нибудь сама разбила ее…
Вы с морозу, вам хочется выпить рюмку вина, бутылка и вино составляют одну ледяную глыбу: поставьте к огню — она лопнет, а в обыкновенной комнатной температуре не растает и в час; захочется напиться
чаю — это короче всего,
хотя хлеб тоже обращается в камень, но он отходит скорее всего; но вынимать одно что-нибудь, то есть
чай — сахар, нельзя: на морозе нет средства разбирать, что взять, надо тащить все: и вот опять возни на целый час — собирать все!
Повозка остановилась у хорошенького домика. Я послал спросить, можно ли остановиться часа на два погреться? Можно. И меня приняли, сейчас угостили
чаем и завтраком — и опять ничего не
хотели брать.
— Черт! Он ко мне повадился. Два раза был, даже почти три. Он дразнил меня тем, будто я сержусь, что он просто черт, а не сатана с опаленными крыльями, в громе и блеске. Но он не сатана, это он лжет. Он самозванец. Он просто черт, дрянной, мелкий черт. Он в баню ходит. Раздень его и наверно отыщешь хвост, длинный, гладкий, как у датской собаки, в аршин длиной, бурый… Алеша, ты озяб, ты в снегу был,
хочешь чаю? Что? холодный? Хочешь, велю поставить? C’est а ne pas mettre un chien dehors…
Неточные совпадения
— А верст шестьдесят будет. Как жаль мне, что нечего вам покушать! не
хотите ли, батюшка, выпить
чаю?
— Все равно. Не
хотите ли
чаю? Если б вы знали, какая мучит меня забота!
— Максим Максимыч, не
хотите ли
чаю? — закричал я ему в окно.
— Сейчас, сейчас. На другой день утром рано приехал Казбич и пригнал десяток баранов на продажу. Привязав лошадь у забора, он вошел ко мне; я попотчевал его
чаем, потому что
хотя разбойник он, а все-таки был моим кунаком. [Кунак — значит приятель. (Прим. М. Ю. Лермонтова.)]
— Прекрасная идея! Может, и все компанию сделают. А не
хочешь ли… посущественнее, перед чаем-то?