Неточные совпадения
Раза
три в год Финский залив и покрывающее его серое небо нарядятся в голубой
цвет и млеют, любуясь друг другом, и северный человек, едучи из Петербурга в Петергоф, не насмотрится на редкое «чудо», ликует в непривычном зное, и все заликует: дерево,
цветок и животное.
Мы остановились и издали смотрели в кумирню, но там нечего было смотреть: те же
три ниши, что у буддистов, с позолоченными идолами, но без пестроты, украшенными только живыми
цветами.
Все комнаты оживлены чьим-то таинственным присутствием: много
цветов, китайская библиотека, вазы, ларчики. Мы приездом своим как будто спугнули кого-то. Но в доме не слыхать ни шороха, ни шелеста. А вон два-три туалета: нет сомнения, у Вампоа есть жена, может быть, две-три. Где ж они?
Седая косичка, в
три волоса, не могла лежать на голове и торчала кверху; сквозь редкую косу проглядывала лысина
цвета красной меди.
Я пошел берегом к баркасу, который ушел за мыс, почти к морю, так что пришлось идти версты
три. Вскоре ко мне присоединились барон Шлипенбах и Гошкевич, у которого в сумке шевелилось что-то живое: уж он успел набрать всякой всячины; в руках он нес пучок
цветов и травы.
По последнему прошла какая-то прелюбопытная игра причудливой природы: у него на голове были
три цвета волос и располагались они, не переходя из тона в тон с какою-нибудь постепенностью, а прямо располагались пестрыми клочками друг возле друга.
Неточные совпадения
Посередине комнаты стоял Яшка-Турок, худой и стройный человек лет двадцати
трех, одетый в долгополый нанковый кафтан голубого
цвета.
И дом у него старинной постройки; в передней, как следует, пахнет квасом, сальными свечами и кожей; тут же направо буфет с трубками и утиральниками; в столовой фамильные портреты, мухи, большой горшок ерани и кислые фортепьяны; в гостиной
три дивана,
три стола, два зеркала и сиплые часы, с почерневшей эмалью и бронзовыми, резными стрелками; в кабинете стол с бумагами, ширмы синеватого
цвета с наклеенными картинками, вырезанными из разных сочинений прошедшего столетия, шкафы с вонючими книгами, пауками и черной пылью, пухлое кресло, итальянское окно да наглухо заколоченная дверь в сад…
Шли в гору по тихой улице, мимо одноэтажных, уютных домиков в
три, в пять окон с кисейными занавесками, с
цветами на подоконниках.
Говорила чья-то круглая, мягкая спина в измятой чесунче, чесунча на спине странно шевелилась, точно под нею бегали мыши, в спину неловко вставлена лысоватая голова с толстыми ушами синеватого
цвета. Самгин подумал, что большинство людей и физически тоже безобразно. А простых людей как будто и вовсе не существует. Некоторые притворяются простыми, но, в сущности, они подобны алгебраическим задачам с
тремя — со многими — неизвестными.
Озябшими руками Самгин снял очки, протер стекла, оглянулся: маленькая комната, овальный стол, диван,
три кресла и полдюжины мягких стульев малинового
цвета у стен, шкаф с книгами, фисгармония, на стене большая репродукция с картины Франца Штука «Грех» — голая женщина, с грубым лицом, в объятиях змеи, толстой, как водосточная труба, голова змеи — на плече женщины.