Неточные совпадения
Как пережить эту
другую жизнь,
сделаться гражданином
другого мира?
Там гаснет огонь машины и зажигается
другой, огонь очага или камина; там англичанин перестает быть администратором, купцом, дипломатом и
делается человеком,
другом, любовником, нежным, откровенным, доверчивым, и как ревниво охраняет он свой алтарь!
Когда судно катится с вершины волны к ее подножию и переходит на
другую волну, оно делает такой размах, что, кажется, сейчас рассыплется вдребезги; но когда убедишься, что этого не случится, тогда
делается скучно, досадно, досада превращается в озлобление, а потом в уныние.
Европейцы ходят… как вы думаете, в чем? В полотняных шлемах! Эти шлемы совершенно похожи на шлем Дон Кихота. Отчего же не видать соломенных шляп? чего бы, кажется, лучше: Манила так близка, а там превосходная солома. Но потом я опытом убедился, что солома слишком жидкая защита от здешнего солнца. Шлемы эти
делаются двойные с пустотой внутри и маленьким отверстием для воздуха.
Другие, особенно шкипера, носят соломенные шляпы, но обвивают поля и тулью ее белой материей, в виде чалмы.
Столовая помещалась в особой, выстроенной на дворе деревянной, открытой со всех сторон галерее, какие у нас
делаются для игры в кегли; да тут же кстати на дворе была и
другая такая же галерея для этой игры.
Конечно, всякому из вас,
друзья мои, случалось, сидя в осенний вечер дома, под надежной кровлей, за чайным столом или у камина, слышать, как вдруг пронзительный ветер рванется в двойные рамы, стукнет ставнем и иногда сорвет его с петель, завоет, как зверь, пронзительно и зловеще в трубу, потрясая вьюшками; как кто-нибудь вздрогнет, побледнеет, обменяется с
другими безмолвным взглядом или скажет: «Что теперь
делается в поле?
Через полчаса явились
другие, одетые побогаче. Они привезли бумагу, в которой
делались обыкновенные предостережения: не съезжать на берег, не обижать японцев и т. п. Им так понравилась наливка, что они выпросили, что осталось в бутылке, для гребцов будто бы, но я уверен, что они им и понюхать не дали.
Один смотрит, подняв брови, как матросы, купаясь, один за
другим бросаются с русленей прямо в море и на несколько мгновений исчезают в воде;
другой присел над люком и не сводит глаз с того, что
делается в кают-компании; третий, сидя на стуле, уставил глаза в пушку и не может от старости свести губ.
Там не знаешь, что
делается на
другом конце, по нескольку дней с иным и не увидишься; во всем порядок, чистота.
У Вусуна обыкновенно останавливаются суда с опиумом и отсюда отправляют свой товар на лодках в Шанхай, Нанкин и
другие города. Становилось все темнее; мы шли осторожно. Погода была пасмурная. «Зарево!» — сказал кто-то. В самом деле налево, над горизонтом, рдело багровое пятно и
делалось все больше и ярче. Вскоре можно было различить пламя и вспышки — от выстрелов. В Шанхае — сражение и пожар, нет сомнения! Это помогло нам определить свое место.
Наконец надо же и совесть знать, пора и приехать. В этом японском, по преимуществу тридесятом, государстве можно еще оправдываться и тем, что «скоро сказка сказывается, да не скоро дело
делается». Чуть ли эта поговорка не здесь родилась и перешла по соседству с Востоком и к нам, как и многое
другое… Но мы выросли, и поговорка осталась у нас в сказках.
Впрочем, этого ожидать скоро нельзя по
другим обстоятельствам: во всяком
другом месте жители, по лености и невежеству, охотно отдают себя в опеку европейцам, и те скоро
делаются хозяевами у них.
Это произвело эффект: на
другой день у японцев только и разговора было, что об этом: они спрашивали, как, что, из чего, просили показать, как это
делается.
«Что там такое
делается?» — спросили мы
друг друга.
В этой неизвестности о войне пришли мы и в Манилу и застали там на рейде военный французский пароход. Ни мы, ни французы не знали, как нам держать себя
друг с
другом, и визитами мы не менялись, как это всегда
делается в обыкновенное время. Пробыв там недели три, мы ушли, но перед уходом узнали, что там ожидали английскую эскадру.
Неточные совпадения
Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с ног до головы мокрою губкой, что
делалось только по воскресным дням, — а в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким образом, что щеки
сделались настоящий атлас в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под руку то с одной, то с
другой стороны трактирным слугою, и сел в бричку.
Сначала, принявши косое направление, хлестал он в одну сторону кузова кибитки, потом в
другую, потом, изменивши образ нападения и
сделавшись совершенно прямым, барабанил прямо в верх его кузова; брызги наконец стали долетать ему в лицо.
Почтмейстер заметил, что Чичикову предстоит священная обязанность, что он может
сделаться среди своих крестьян некоторого рода отцом, по его выражению, ввести даже благодетельное просвещение, и при этом случае отозвался с большою похвалою об Ланкастеровой школе [Ланкастерова школа — обучение по системе английского педагога Ланкастера (1778–1838), по которой педагог обучает только лучших учеников, а те, в свою очередь, обучают
других учеников.
— Послушайте, любезные, — сказал он, — я очень хорошо знаю, что все дела по крепостям, в какую бы ни было цену, находятся в одном месте, а потому прошу вас показать нам стол, а если вы не знаете, что у вас
делается, так мы спросим у
других.
Хотя я знаю, что это будет даже и не в урок
другим, потому что наместо выгнанных явятся
другие, и те самые, которые дотоле были честны,
сделаются бесчестными, и те самые, которые удостоены будут доверенности, обманут и продадут, — несмотря на все это, я должен поступить жестоко, потому что вопиет правосудие.