Неточные совпадения
Я старался составить
себе идею о том, что это за работа, глядя, что делают, но
ничего не уразумел: делали все то же, что вчера, что, вероятно, будут делать завтра: тянут снасти, поворачивают реи, подбирают паруса.
В спорах о любви начинают примиряться; о дружбе еще не решили
ничего определительного и, кажется, долго не решат, так что до некоторой степени каждому позволительно составить самому
себе идею и определение этого чувства.
Светский человек умеет поставить
себя в такое отношение с вами, как будто забывает о
себе и делает все для вас, всем жертвует вам, не делая в самом деле и не жертвуя
ничего, напротив, еще курит ваши же сигары, как барон мои.
Англичане, по примеру других своих колоний, освободили черных от рабства, несмотря на то что это повело за
собой вражду голландских фермеров и что земледелие много пострадало тогда, и страдает еще до сих пор, от уменьшения рук. До 30 000 черных невольников обработывали землю, но сделать их добровольными земледельцами не удалось: они работают только для удовлетворения крайних своих потребностей и затем уже
ничего не делают.
Японцы так хорошо устроили у
себя внутреннее управление, что совет не может сделать
ничего без сиогуна, сиогун без совета и оба вместе без удельных князей. И так система их держится и будет держаться на своих искусственных основаниях до тех пор, пока не помогут им ниспровергнуть ее… американцы или хоть… мы!
Ни одна фигура не смотрит на нас, не следит с жадным любопытством за нами, а ведь этого
ничего не было у них сорок лет, и почти никто из них не видал других людей, кроме подобных
себе.
Те заперлись
себе в крепости, получают съестные припасы через стены из города — и знать
ничего не хотят.
Очевидно, что губернатору велено удержать нас, и он ждал высших лиц, чтобы сложить с
себя ответственность во всем, что бы мы ни предприняли. Впрочем, положительно сказать
ничего нельзя: может быть, полномочные и действительно тут — как добраться до истины? все средства к обману на их стороне. Они могут сказать нам, что один какой-нибудь полномочный заболел в дороге и что трое не могут начать дела без него и т. п., — поверить их невозможно.
Ему отвечали сначала шуткой, потом заметили, что они сами не сказали
ничего решительного о том, принимают ли наш салют или нет, оттого мы, думая, что они примут его, салютовали и
себе.
Вода ручьем текла с нас, мы
ничего, едем
себе.
Китоловы не упустят случая ходить по портам, тем более что японцы, не желая допускать
ничего похожего на торговлю, по крайней мере теперь, пока зрело не обдумают и не решат этот вопрос между
собою, не хотят и слушать о плате за дрова, провизию и доставку воды.
Люди добродетельны, питаются овощами и
ничего между
собою, кроме учтивостей, не говорят; иностранцы
ничего, кроме дружбы, ласк да земных поклонов, от них добиться не могут.
Мы взглянули кругом
себя — цветы, алоэ, бананы, больше
ничего; поблагодарили хозяина и вышли вон.
А провожатый мой все шептал мне, отворотясь в сторону, что надо прийти «прямо и просто», а куда — все не говорил, прибавил только свое: «Je vous parle franchement, vous comprenez?» — «Да не надо ли подарить кого-нибудь?» — сказал я ему наконец, выведенный из терпения. «Non, non, — сильно заговорил он, — но вы знаете сами, злоупотребления, строгости… но это
ничего; вы можете все достать… вас принимал у
себя губернатор — оно так, я видел вас там; но все-таки надо прийти… просто: vous comprenez?» — «Я приду сюда вечером, — сказал я решительно, устав слушать эту болтовню, — и надеюсь найти сигары всех сортов…» — «Кроме первого сорта гаванской свертки», — прибавил чиновник и сказал что-то тагалу по-испански…
Но я подарил их Тимофею, который сильно занят приспособлением к седлу мешка с чайниками, кастрюлями, вообще необходимыми принадлежностями своего ремесла, и, кроме того, зонтика, на который более всего обращена его внимательность. Кучер Иван Григорьев во все пытливо вглядывался. «Оно
ничего: можно и верхом ехать, надо только, чтоб все заведение было в порядке», — говорит он с важностью авторитета. Ванюшка прилаживает
себе какую-то щегольскую уздечку и всякий день все уже и уже стягивается кожаным ремнем.
— Покушай ушицы-то, любезненькой ты мой, — угощал отец Михаил Патапа Максимыча, — стерлядки, кажись,
ничего себе, подходящие, — говорил он, кладя в тарелку дорогому гостю два огромных звена янтарной стерляди и налимьи печенки. — За ночь нарочно гонял на Ветлугу к ловцам. От нас ведь рукой подать, верст двадцать. Заходят и в нашу Усту стерлядки, да не часто… Расстегайчиков к ушице-то!.. Кушайте, гости дорогие.
Неточные совпадения
Увы, Татьяна увядает; // Бледнеет, гаснет и молчит! //
Ничто ее не занимает, // Ее души не шевелит. // Качая важно головою, // Соседи шепчут меж
собою: // Пора, пора бы замуж ей!.. // Но полно. Надо мне скорей // Развеселить воображенье // Картиной счастливой любви. // Невольно, милые мои, // Меня стесняет сожаленье; // Простите мне: я так люблю // Татьяну милую мою!
Стал вновь читать он без разбора. // Прочел он Гиббона, Руссо, // Манзони, Гердера, Шамфора, // Madame de Staёl, Биша, Тиссо, // Прочел скептического Беля, // Прочел творенья Фонтенеля, // Прочел из наших кой-кого, // Не отвергая
ничего: // И альманахи, и журналы, // Где поученья нам твердят, // Где нынче так меня бранят, // А где такие мадригалы //
Себе встречал я иногда: // Е sempre bene, господа.
Кого ж любить? Кому же верить? // Кто не изменит нам один? // Кто все дела, все речи мерит // Услужливо на наш аршин? // Кто клеветы про нас не сеет? // Кто нас заботливо лелеет? // Кому порок наш не беда? // Кто не наскучит никогда? // Призрака суетный искатель, // Трудов напрасно не губя, // Любите самого
себя, // Достопочтенный мой читатель! // Предмет достойный:
ничего // Любезней, верно, нет его.
Зато и пламенная младость // Не может
ничего скрывать. // Вражду, любовь, печаль и радость // Она готова разболтать. // В любви считаясь инвалидом, // Онегин слушал с важным видом, // Как, сердца исповедь любя, // Поэт высказывал
себя; // Свою доверчивую совесть // Он простодушно обнажал. // Евгений без труда узнал // Его любви младую повесть, // Обильный чувствами рассказ, // Давно не новыми для нас.
— Но представьте же, Анна Григорьевна, каково мое было положение, когда я услышала это. «И теперь, — говорит Коробочка, — я не знаю, говорит, что мне делать. Заставил, говорит, подписать меня какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я, говорит, неопытная беспомощная вдова, я
ничего не знаю…» Так вот происшествия! Но только если бы вы могли сколько-нибудь
себе представить, как я вся перетревожилась.