Неточные совпадения
Но денька два-три прошли, перемены
не было: тот же ветер нес судно, надувая паруса и навевая на нас прохладу. По-русски приличнее было
бы назвать пассат вечным ветром. Он от века дует одинаково, поднимая умеренную зыбь, которая
не мешает ни читать, ни писать, ни думать, ни мечтать.
А они ничего: тело обнажено, голова открыта, потому что в тростниковой широкой шляпе неловко было
бы носить на шее кули; только косы, чтоб
не мешали, подобраны на затылке, как у женщин.
Мы
не верили глазам, глядя на тесную кучу серых, невзрачных, одноэтажных домов. Налево, где я предполагал продолжение города, ничего
не было: пустой берег, маленькие деревушки да отдельные, вероятно рыбачьи, хижины. По мысам, которыми замыкается пролив, все те же дрянные батареи да какие-то низенькие и длинные здания, вроде казарм. К берегам жмутся неуклюжие большие лодки. И все завешено: и домы, и лодки, и улицы, а народ, которому
бы очень
не мешало завеситься, ходит уж чересчур нараспашку.
Сегодня были японцы с ответом от губернатора, что если мы желаем, то можем стать на внутренний рейд, но
не очень близко к берегу, потому что будто
бы помешаем движению японских лодок на пристани.
На фрегате ничего особенного: баниосы ездят каждый день выведывать о намерениях адмирала. Сегодня были двое младших переводчиков и двое ондер-баниосов: они просили, нельзя ли нам
не кататься слишком далеко, потому что им велено следить за нами, а их лодки
не угоняются за нашими. «Да зачем вы следите?» — «Велено», — сказал высокий старик в синем халате. «Ведь вы нам
помешать не можете». — «Велено, что делать! Мы и сами желали
бы, чтоб это скорее изменилось», — прибавил он.
— Я
бы успел и больше, — заключил он, — если б
не мешали японцы.
Мы шли, шли в темноте, а проклятые улицы
не кончались: все заборы да сады. Ликейцы, как тени, неслышно скользили во мраке. Нас провожал тот же самый, который принес нам цветы. Где было грязно или острые кораллы
мешали свободно ступать, он вел меня под руку, обводил мимо луж, которые, видно, знал наизусть. К несчастью, мы
не туда попали, и, если б
не провожатый, мы проблуждали
бы целую ночь. Наконец добрались до речки, до вельбота, и вздохнули свободно, когда выехали в открытое море.
Одно неудобно: у нас много людей. У троих четверо слуг. Довольно было
бы и одного, а то они
мешают друг другу и ленятся. «У них уж завелась лакейская, — говорит справедливо князь Оболенский, — а это хуже всего. Их
не добудишься,
не дозовешься, ленятся, спят, надеясь один на другого; курят наши сигары».
В последний вечер пред отъездом в Москву Самгин сидел в Монастырской роще, над рекою, прислушиваясь, как музыкально колокола церквей благовестят ко всенощной, — сидел, рисуя будущее свое: кончит университет, женится на простой, здоровой девушке, которая
не мешала бы жить, а жить надобно в провинции, в тихом городе, не в этом, где слишком много воспоминаний, но в таком же вот, где подлинная и грустная правда человеческой жизни не прикрыта шумом нарядных речей и выдумок и где честолюбие людское понятней, проще.
Если бы вы и он, оба, или хоть один из вас, были люди не развитые, не деликатные или дурные, оно развилось бы в обыкновенную свою форму — вражда между мужем и женою, вы бы грызлись между собою, если бы оба были дурны, или один из вас грыз бы другого, а другой был бы сгрызаем, — во всяком случае, была бы семейная каторга, которою мы и любуемся в большей части супружеств; она, конечно,
не помешала бы развиться и любви к другому, но главная штука была бы в ней, в каторге, в грызении друг друга.
Неточные совпадения
— А право, Андрей Иванович, вам
бы очень
не мешало жениться.
— Да, дождичка
бы очень
не мешало, — сказал Чичиков, которому
не нужно было дождика, но как уже приятно согласиться с тем, у кого миллион.
— Превосходно изволили заметить, — отнесся Чичиков, — точно,
не мешает. Видишь вещи, которых
бы не видел; встречаешь людей, которых
бы не встретил. Разговор с иным тот же червонец. Научите, почтеннейший Константин Федорович, научите, к вам прибегаю. Жду, как манны, сладких слов ваших.
— Сейчас, Софья Семеновна, у нас нет секретов, вы
не помешаете… Я
бы хотел вам еще два слова сказать… Вот что, — обратился он вдруг,
не докончив, точно сорвал, к Разумихину. — Ты ведь знаешь этого… Как его!.. Порфирия Петровича?
Оно было
бы даже и добродушное, если
бы не мешало выражение глаз, с каким-то жидким водянистым блеском, прикрытых почти белыми, моргающими, точно подмигивая кому, ресницами.