Неточные совпадения
Военные
суда мало становятся здесь
на якорь, а купеческие хотя и останавливаются, но, чуть подует ветер с юга, они уходят
на северную сторону, а от северных ветров прячутся здесь.
Наконец, при свете зарева, как при огненном столпе израильтян, мы, часов в восемь вечера, завидели силуэты
судов, различили наш транспорт и стали саженях в пятидесяти от него
на якорь.
Мили за три от Шанхая мы увидели целый флот купеческих трехмачтовых
судов, которые теснились у обоих берегов Вусуна. Я насчитал до двадцати рядов, по девяти и десяти
судов в каждом ряду. В иных местах стояли
на якоре американские так называемые клиппера, то есть большие, трехмачтовые
суда, с острым носом и кормой, отличающиеся красотою и быстрым ходом.
К вечеру мы завидели наши качающиеся
на рейде
суда, а часов в семь бросили
якорь и были у себя — дома. Дома! Что называется иногда домом? Какая насмешка!
Был туман и свежий ветер, потом пошел дождь. Однако ж мы в трубу рассмотрели, что
судно было под английским флагом. Адмирал сейчас отправил навстречу к нему шлюпку и штурманского офицера отвести от мели. Часа через два корабль стоял уже близ нас
на якоре.
Мы шли по 9-ти узлов, обогнали какое-то странное, не то китайское, не то индийское,
судно и часу в десятом бросили
якорь на Манильском рейде, верстах в пяти от берега.
Как ни привыкнешь к морю, а всякий раз, как надо сниматься с
якоря, переживаешь минуту скуки: недели, иногда месяцы под парусами — не удовольствие, а необходимое зло. В продолжительном плавании и сны перестают сниться береговые. То снится, что лежишь
на окне каюты,
на аршин от кипучей бездны, и любуешься узорами пены, а другой бок
судна поднялся сажени
на три от воды; то видишь в тумане какой-нибудь новый остров, хочется туда, да рифы мешают…
Верпы — маленькие
якоря, которые, завезя
на несколько десятков сажен от фрегата, бросают
на дно, а канат от них наматывают
на шпиль и вертят последний, чтобы таким образом сдвинуть
судно с места. Это — своего рода домашний способ тушить огонь, до прибытия пожарной команды.
Все это, то есть команда и отдача
якорей, уборка парусов, продолжалось несколько минут, но фрегат успело «подрейфовать», силой ветра и течения, версты
на полторы ближе к рифам. А ветер опять задул крепче. Отдан был другой
якорь (их всех четыре
на больших военных
судах) — и мы стали в виду каменной гряды. До нас достигал шум перекатывающихся бурунов.
Неточные совпадения
В шесть часов утра они уже сидели
на чумазом баркасе, спускаясь по Волге, по радужным пятнам нефти,
на взморье; встречу им, в сухое, выцветшее небо, не торопясь поднималось солнце, похожее
на лицо киргиза. Трифонов называл имена владельцев
судов, стоявших
на якорях, и завистливо жаловался:
30-го числа вечером миноносцы дошли до залива Джигит. П.Г. Тигерстедт предложил мне переночевать
на судне, а завтра с рассветом начать выгрузку. Всю ночь качался миноносец
на мертвой зыби. Качка была бортовая, и я с нетерпением ждал рассвета. С каким удовольствием мы все сошли
на твердую землю! Когда миноносцы стали сниматься с
якоря, моряки помахали нам платками, мы ответили им фуражками. В рупор ветром донесло: «Желаем успеха!» Через 10 минут миноносцы скрылись из виду.
Забелелись
на Оке и Волге снежки-белячки, захлестали валы о пристани, и, громко скрипя, закачались
суда, барки, беляны, иные даже с
якорей сорвались.
Пока корвет встал
на якорь вблизи города, невдалеке от нескольких купеческих
судов, преимущественно пузатых и неуклюжих «китобоев», стоявших
на рейде, лиловатые тени сумерек пронеслись, словно дымки, над островом, и вслед затем почти мгновенно наступила ночь.
Теперь он лихой моряк, позабывший и адмирала и думающий только о том, как бы щегольски прорезать корму «адмирала» и стать
на якорь, как следует доброму
судну.