Неточные совпадения
Завтрак снова является на столе, после завтрака кофе. Иван Петрович приехал на три дня с
женой, с детьми,
и с гувернером,
и с гувернанткой, с нянькой, с двумя кучерами
и с двумя лакеями. Их привезли восемь лошадей: все это поступило на трехдневное содержание хозяина. Иван Петрович дальний родня ему по
жене: не приехать же ему за пятьдесят верст — только пообедать! После объятий начался подробный рассказ о трудностях
и опасностях этого полуторасуточного переезда.
А наш барин думал, что, купив
жене два платья, мантилью, несколько чепцов, да вина, сахару, чаю
и кофе на год, он уже может закрыть бумажник, в котором опочил изрядный запасный капиталец, годичная экономия.
Тут пришли некоторые дамы, в том числе
и его
жена.
А нас двое: я
и жена; жалованья я получаю всего от 800 до 1000 ф. стерл.» (от 5000 до 6000 р.).
Предводитель одного из главных племен, Гаика, спился
и умер; власть его, по обычаю кафров, переходила к сыну главной из
жен его.
Вероятно, эти деревья ровесники местечку, а оно старше почти всех других в колонии: оно основано двести лет назад
и названо в честь тогдашнего губернатора, по имени Стеллен,
и жены его, урожденной Бош.
Старый полковник ост-индской службы, с
женой, прослуживший свои лета в Индии
и возвращавшийся в Англию.
«Good bye!» — прощались мы печально на крыльце с старухой Вельч, с Каролиной. Ричард, Алиса, корявый слуга
и малаец-повар — все вышли проводить
и взять обычную дань с путешественников — по нескольку шиллингов. Дорогой встретили доктора, верхом, с
женой,
и на вопрос его, совсем ли мы уезжаем: «Нет», — обманул я его, чтоб не выговаривать еще раз «good bye», которое звучит не веселей нашего «прощай».
Жена его смотрела на нас, опершись на локоть,
и тоже первая подала руку.
Я любовался
и им,
и его
женой; они, я думаю, нами не любовались.
Нам хотелось поговорить, но переводчика не было дома. У моего товарища был портрет Сейоло, снятый им за несколько дней перед тем посредством фотографии. Он сделал два снимка: один себе, а другой так, на случай. Я взял портрет
и показал его сначала Сейоло: он посмотрел
и громко захохотал, потом передал
жене. «Сейоло, Сейоло!» — заговорила она, со смехом указывая на мужа, опять смотрела на портрет
и продолжала смеяться. Потом отдала портрет мне. Сейоло взял его
и стал пристально рассматривать.
Наконец пора было уходить. Сейоло подал нам руку
и ласково кивнул головой. Я взял у него портрет
и отдал
жене его, делая ей знак, что оставляю его ей в подарок. Она, по-видимому, была очень довольна, подала мне руку
и с улыбкой кивала нам головой.
И ему понравилось это. Он, от удовольствия, привстал
и захохотал. Мы вышли
и поблагодарили джентльменов.
Я вспомнил, что некоторые из моих товарищей, видевшие уже Сейоло, говорили, что
жена у него нехороша собой, с злым лицом
и т. п.,
и удивлялся, как взгляды могут быть так различны в определении даже наружности женщины! «Видели Сейоло?» — с улыбкой спросил нас Вандик.
Представьте, что из шестидесяти тысяч жителей женщин только около семисот. Европеянок,
жен, дочерей консулов
и других живущих по торговле лиц немного,
и те, как цветы севера, прячутся в тень, а китаянок
и индианок еще меньше. Мы видели в предместьях несколько китайских противных старух; молодых почти ни одной; но зато видели несколько молодых
и довольно красивых индианок. Огромные золотые серьги, кольца, серебряные браслеты на руках
и ногах бросались в глаза.
Кроме всей этой живности у них есть
жены, каначки или сандвичанки, да
и между ними самими есть канаки, еще выходцы из Лондона, из Сан-Франциско — словом, всякий народ. Один живет здесь уже 22 года, женат на кривой пятидесятилетней каначке. Все они живут разбросанно, потому что всякий хочет иметь маленькое поле, огород, плантацию сахарного тростника, из которого, мимоходом будь сказано, жители выделывают ром
и сильно пьянствуют.
Но один потерпел при выходе какое-то повреждение, воротился
и получил помощь от жителей: он был так тронут этим, что, на прощанье, съехал с людьми на берег, поколотил
и обобрал поселенцев. У одного забрал всех кур, уток
и тринадцатилетнюю дочь, у другого отнял свиней
и жену, у старика же Севри, сверх того, две тысячи долларов —
и ушел. Но прибывший вслед за тем английский военный корабль дал об этом знать на Сандвичевы острова
и в Сан-Франциско,
и преступник был схвачен, с судном, где-то в Новой Зеландии.
Тут же встретила нас
и его
жена, каначка, седая, смуглая, одетая в синее бумажное платье, с платком на голове, как наши бабы. Особо выстроена была тоже хижина, где эта чета обедала: по крайней мере, заглянув, я видел там посуду, стол
и разную утварь. Две собаки, с повисшими хвостами
и головами, встретили тоже нас.
«Что ж бы то такое ни было, воспитание ли, или как то естественно, что
жены там (в Японии) добры, жестоко верны
и очень стыдливы».
В предместье мы опять очутились в чаду китайской городской жизни; опять охватили нас разные запахи, в ушах раздавались крики разносчиков, трещанье
и шипенье кухни, хлопанье на бумагопрядильнях. Ах, какая духота! вон, вон, скорей на чистоту, мимо интересных сцен! Однако ж я успел заметить, что у одной лавки купец, со всеми признаками неги, сидел на улице, зажмурив глаза, а
жена чесала ему седую косу. Другие у лавок ели, брились.
И это женщины: матери,
жены!
Тут мы застали шкипера вновь прибывшего английского корабля с
женой, страдающей зубной болью женщиной, но еще молодой
и некрасивой; тут же была
жена нового миссионера, тоже молодая
и некрасивая, без передних зубов.
В губернаторе находят пока один недостаток: он слишком исполнен своего достоинства, гордится древностью рода
и тем, что
жена его — первая штатс-дама при королеве, от этого он важничает, как петух…
В Шанхае стало небезопасно ходить по вечерам: из лагеря приходили в европейский квартал кучами солдаты
и нападали на прохожих; между прочим, они напали на одного англичанина, который вечером гулял с
женой.
Он
и живет с последним в одной юрте; тут
и жена его,
и дети.
Обычаи здесь патриархальные: гости пообедают, распростятся с хозяином
и отправятся домой спать,
и хозяин ляжет, а вечером явятся опять
и садятся за бостон до ужина. Общество одно. Служащие, купцы
и жены тех
и других видятся ежедневно
и… живут все в больших ладах.
Им сопутствуют иногда
жены —
и все переносят: ездят верхом, спят если не в поварнях, так под открытым небом,
и живут по многим месяцам в пустынных, глухих уголках,
и не рассказывают об этом, не тщеславятся.
Неточные совпадения
Городничий (вытянувшись
и дрожа всем телом).Помилуйте, не погубите!
Жена, дети маленькие… не сделайте несчастным человека.
Городничий (тихо, Добчинскому).Слушайте: вы побегите, да бегом, во все лопатки,
и снесите две записки: одну в богоугодное заведение Землянике, а другую
жене. (Хлестакову.)Осмелюсь ли я попросить позволения написать в вашем присутствии одну строчку к
жене, чтоб она приготовилась к принятию почтенного гостя?
Хлестаков. Да что? мне нет никакого дела до них. (В размышлении.)Я не знаю, однако ж, зачем вы говорите о злодеях или о какой-то унтер-офицерской вдове… Унтер-офицерская
жена совсем другое, а меня вы не смеете высечь, до этого вам далеко… Вот еще! смотри ты какой!.. Я заплачу, заплачу деньги, но у меня теперь нет. Я потому
и сижу здесь, что у меня нет ни копейки.
Анна Андреевна,
жена его, провинциальная кокетка, еще не совсем пожилых лет, воспитанная вполовину на романах
и альбомах, вполовину на хлопотах в своей кладовой
и девичьей. Очень любопытна
и при случае выказывает тщеславие. Берет иногда власть над мужем потому только, что тот не находится, что отвечать ей; но власть эта распространяется только на мелочи
и состоит в выговорах
и насмешках. Она четыре раза переодевается в разные платья в продолжение пьесы.
Здесь есть один помещик, Добчинский, которого вы изволили видеть;
и как только этот Добчинский куда-нибудь выйдет из дому, то он там уж
и сидит у
жены его, я присягнуть готов…