Неточные совпадения
Здесь прилагаю два письма к вам, которые я не послал из Англии,
в надежде, что со временем успею дополнить их наблюдениями над тем, что видел и слышал
в Англии, и привести все
в систематический порядок, чтобы представить вам удовлетворительный
результат двухмесячного пребывания нашего
в Англии.
Да, путешествовать с наслаждением и с пользой — значит пожить
в стране и хоть немного слить свою жизнь с жизнью народа, который хочешь узнать: тут непременно проведешь параллель, которая и есть искомый
результат путешествия.
Третий, пятый, десятый и так далее дни текли однообразно. Мы читали, гуляли, рассеянно слушали пальбу инсургентов и империалистов, обедали три раза
в день, переделали все свои дела, отправили почту, и, между прочим, адмирал отправил курьером
в Петербург лейтенанта Кроуна с донесениями, образчиками товаров и прочими
результатами нашего путешествия до сих мест. Стало скучно. «Куда бы нибудь
в другое место пора! — твердили мы. — Всех здесь знаем, и все знают нас. Со всеми кланяемся и разговариваем».
Неточные совпадения
Письма Сони казались сперва Дуне и Разумихину как-то сухими и неудовлетворительными; но под конец оба они нашли, что и писать лучше невозможно, потому что и из этих писем
в результате получалось все-таки самое полное и точное представление о судьбе их несчастного брата.
И выходит
в результате, что всё на одну только кладку кирпичиков да на расположение коридоров и комнат
в фаланстере [Фаланстеры — дворцы-общежития, о которых мечтал
в своей утопии Ш. Фурье, французский социалист-утопист.] свели! фаланстера-то и готова, да натура-то у вас для фаланстеры еще не готова, жизни хочет, жизненного процесса еще не завершила, рано на кладбище!
— Бедность не порок, дружище, ну да уж что! Известно, порох, не мог обиды перенести. Вы чем-нибудь, верно, против него обиделись и сами не удержались, — продолжал Никодим Фомич, любезно обращаясь к Раскольникову, — но это вы напрасно: на-и-бла-га-а-ар-р-род-нейший, я вам скажу, человек, но порох, порох! Вспылил, вскипел, сгорел — и нет! И все прошло! И
в результате одно только золото сердца! Его и
в полку прозвали: «поручик-порох»…
— Как «что же»! — машинально повторил он, беспокойно глядя на нее и не догадываясь, какая мысль формируется у ней
в голове, как оправдает она свое что же, когда, очевидно, нельзя оправдать
результатов этой любви, если она ошибка.
Это была мучительная неправда, но это был единственный, последний
результат вековых трудов мысли человеческой
в этом направлении.