Неточные совпадения
— Вы не играйте
с Прошкой, ей-богу, не играйте! — сказал он
с беспокойством и
почти с угрозой.
— Довольно, маменька; я бы позавтракал? — сказал он
почти с досадой.
Тот, про которого говорится, был таков: у него душ двадцать заложенных и перезаложенных; живет он
почти в избе или в каком-то странном здании, похожем
с виду на амбар, — ход где-то сзади, через бревна, подле самого плетня; но он лет двадцать постоянно твердит, что
с будущей весной приступит к стройке нового дома.
— Здравствуйте, матушка Анна Павловна!
с обновкой
честь имею вас поздравить.
— Что за старый! он годом только постарше моего покойника. Ну, царство ему небесное! — сказала, крестясь, Анна Павловна. — Жаль бедной Федосьи Петровны: осталась
с деточками на руках. Шутка ли: пятеро, и все
почти девочки! А когда похороны?
— Извините, дядюшка… — начал он
почти с трепетом.
— Право, хорошо:
с нынешней
почтой ты не успеешь написать к ней, а к будущей уж, верно, одумаешься, займешься службой: тебе будет не до того, и, таким образом, сделаешь одной глупостью меньше.
— Станет она уверять жениха, что никого не любила! — говорил
почти сам
с собою Александр.
Мелькнуло несколько месяцев. Александра стало
почти нигде не видно, как будто он пропал. Дядю он посещал реже. Тот приписывал это его занятиям и не мешал ему. Но редактор журнала однажды, при встрече
с Петром Иванычем, жаловался, что Александр задерживает статьи. Дядя обещал при первом случае объясниться
с племянником. Случай представился дня через три. Александр вбежал утром к дяде как сумасшедший. В его походке и движениях видна была радостная суетливость.
— Я было приготовил тебя, а ты, я вижу, все-таки хочешь начать
с обыкновенных прелюдий. Это значит, что рассказ продолжится целый час; мне некогда:
почта не будет ждать. Постой, уж я лучше сам расскажу.
Тут повар пришел:
с ним
с час толковала; там
почитала «Mémoires du diable [«Воспоминания беса» (1837–1838) — авантюрный роман французского писателя Фредерика Сулье (1800–1847)]»… ах, какой приятный автор Сулье! как мило описывает!
— Вот прекрасно! долго ли рассмотреть? Я
с ним уж говорила. Ах! он прелюбезный: расспрашивал, что я делаю; о музыке говорил; просил спеть что-нибудь, да я не стала, я
почти не умею. Нынешней зимой непременно попрошу maman взять мне хорошего учителя пения. Граф говорит, что это нынче очень в моде — петь.
— Ласков! —
с досадой,
почти вслух отвечал Александр, — я не нуждаюсь в его ласках, не повторяйте этого слова…
— Надеюсь, это не дурно: лучше, чем выскочить из колеи, бухнуть в ров, как ты теперь, и не уметь встать на ноги. Пар! пар! да пар-то, вот видишь, делает человеку
честь. В этой выдумке присутствует начало, которое нас
с тобой делает людьми, а умереть
с горя может и животное. Были примеры, что собаки умирали на могиле господ своих или задыхались от радости после долгой разлуки. Что ж это за заслуга? А ты думал: ты особое существо, высшего разряда, необыкновенный человек…
— Дядюшка твердит, что я должен быть благодарен Наденьке, — продолжал он, — за что? чем ознаменована эта любовь? всё пошлости, всё общие места. Было ли какое-нибудь явление, которое бы выходило из обыкновенного круга ежедневных дрязгов? Видно ли было в этой любви сколько-нибудь героизма и самоотвержения? Нет, она все
почти делала
с ведома матери! отступила ли для меня хоть раз от условий света, от долга? — никогда! И это любовь!!! Девушка — и не умела влить поэзии в это чувство!
Оба стали смотреть, как она загорится, Петр Иваныч, по-видимому,
с удовольствием, Александр
с грустью,
почти со слезами. Вот верхний лист зашевелился и поднялся, как будто невидимая рука перевертывала его; края его загнулись, он почернел, потом скоробился и вдруг вспыхнул; за ним быстро вспыхнул другой, третий, а там вдруг несколько поднялись и загорелись кучей, но следующая под ними страница еще белелась и через две секунды тоже начала чернеть по краям.
Он
почти с ужасом почувствовал первые припадки этой любви, как будто какой-нибудь заразы.
Ему было легко учить Юлию: она благодаря гувернантке болтала по-французски, читала и писала
почти без ошибок. Месье Пуле оставалось только занять ее сочинениями. Он задавал ей разные темы: то описать восходящее солнце, то определить любовь и дружбу, то написать поздравительное письмо родителям или излить грусть при разлуке
с подругой.
В другой раз не пускала его в театр, а к знакомым решительно
почти никогда. Когда Лизавета Александровна приехала к ней
с визитом, Юлия долго не могла прийти в себя, увидев, как молода и хороша тетка Александра. Она воображала ее так себе теткой: пожилой, нехорошей, как большая часть теток, а тут, прошу покорнейше, женщина лет двадцати шести, семи, и красавица! Она сделала Александру сцену и стала реже пускать его к дяде.
— Этого только недоставало! — сказал он
почти с яростью, остановясь перед ней, — мало вы мучили меня!
— Какая щука-то! — закричал он
почти с испугом и распростерся над водой, падал, спотыкался о свои удочки и ловил обеими руками вертевшуюся над водой щуку. — Ну, на берег, на берег, туда, дальше! там уж наша будет, как ни вертись. Вишь как скользит: словно бес! Ах, какая!
Лиза ждала его целый день
с трепетом удовольствия, а потом сердце у ней сжалось; она оробела, сама не зная отчего, стала грустна и
почти не желала прихода Александра. Когда же урочный час настал, а Александра не было, нетерпение ее превратилось в томительную тоску.
С последним лучом солнца исчезла всякая надежда; она заплакала.
Он не снимает даже перчатки
с левой руки, не снимал бы и
с правой, если б не надо было щупать пульса; не расстегивает никогда фрака и
почти не садится.
— Боже, боже, что я наделала! Я была брошена как камень на твоем пути; я мешаю тебе… Что за странная моя судьба! — прибавила она
почти с отчаянием. — Если человеку не хочется, не нужно жить… неужели бог не сжалится, не возьмет меня? Мешать тебе…
— Так это триста! — закричал Петр Иваныч
почти с испугом.
Неточные совпадения
Люлюков. Имею
честь поздравить, Анна Андреевна! (Подходит к ручке и потом, обратившись к зрителям, щелкает языком
с видом удальства.)Марья Антоновна! Имею
честь поздравить. (Подходит к ее ручке и обращается к зрителям
с тем же удальством.)
Бобчинский (перебивая).Марья Антоновна, имею
честь поздравить! Дай бог вам всякого богатства, червонцев и сынка-с этакого маленького, вон энтакого-с (показывает рукою), чтоб можно было на ладонку посадить, да-с! Все будет мальчишка кричать: уа! уа! уа!
Почтмейстер. Почему же?
почту за величайшее счастие. Вот-с, извольте. От души готов служить.
Артемий Филиппович. Имею
честь поздравить
с необыкновенным счастием. Я душевно обрадовался, когда услышал. (Подходит к ручке Анны Андреевны.)Анна Андреевна! (Подходя к ручке Марьи Антоновны.)Марья Антоновна!
Осип, слуга, таков, как обыкновенно бывают слуги несколько пожилых лет. Говорит сурьёзно, смотрит несколько вниз, резонер и любит себе самому читать нравоучения для своего барина. Голос его всегда
почти ровен, в разговоре
с барином принимает суровое, отрывистое и несколько даже грубое выражение. Он умнее своего барина и потому скорее догадывается, но не любит много говорить и молча плут. Костюм его — серый или синий поношенный сюртук.