Неточные совпадения
— Одно
и то же в первых четырех
стихах сказано,
и вышла вода, — заметил Петр Иваныч
и читал...
Он крал время у сна, у службы
и писал
и стихи,
и повести,
и исторические очерки,
и биографии.
Вот он сидит в вольтеровских креслах. Перед ним лист бумаги, на котором набросано несколько
стихов. Он то наклонится над листом
и сделает какую-нибудь поправку или прибавит два-три
стиха, то опрокинется на спинку кресел
и задумается. На губах блуждает улыбка; видно, что он только лишь отвел их от полной чаши счастия. Глаза у него закроются томно, как у дремлющего кота, или вдруг сверкнут огнем внутреннего волнения.
Потом он посылал
стихи под чужим именем в журнал. Их печатали, потому что они были недурны, местами не без энергии
и все проникнуты пылким чувством; написаны гладко.
— Трудится бездарный труженик; талант творит легко
и свободно…» Но, вспомнив, что статьи его о сельском хозяйстве, да
и стихи тоже, были сначала так, ни то ни се, а потом постепенно совершенствовались
и обратили на себя особенное внимание публики, он задумался, понял нелепость своего заключения
и со вздохом отложил изящную прозу до другого времени: когда сердце будет биться ровнее, мысли придут в порядок, тогда он дал себе слово заняться как следует.
Дни шли за днями, дни беспрерывных наслаждений для Александра. Он счастлив был, когда поцелует кончик пальца Наденьки, просидит против нее в картинной позе часа два, не спуская с нее глаз, млея
и вздыхая или декламируя приличные случаю
стихи.
Справедливость требует сказать, что она иногда на вздохи
и стихи отвечала зевотой.
И не мудрено: сердце ее было занято, но ум оставался празден. Александр не позаботился дать ему пищи. Год, назначенный Наденькою для испытания, проходил. Она жила с матерью опять на той же даче. Александр заговаривал о ее обещании, просил позволения поговорить с матерью. Наденька отложила было до переезда в город, но Александр настаивал.
Адуев подумал о своих литературных занятиях, о
стихах. «Вот тут бы я его срезал», — подумал он. Заговорили
и о литературе; мать
и дочь рекомендовали Александра как писателя.
О
стихах Александра он сказал, что не знает их
и не слыхал…
Ему как-то нравилось играть роль страдальца. Он был
тих, важен, туманен, как человек, выдержавший, по его словам, удар судьбы, — говорил о высоких страданиях, о святых, возвышенных чувствах, смятых
и втоптанных в грязь — «
и кем? — прибавлял он, — девчонкой, кокеткой
и презренным развратником, мишурным львом. Неужели судьба послала меня в мир для того, чтоб все, что было во мне высокого, принести в жертву ничтожеству?»
Иногда угасшая любовь придет на память, он взволнуется —
и за перо:
и напишет трогательную элегию. В другой раз желчь хлынет к сердцу
и поднимет со дна недавно бушевавшую там ненависть
и презрение к людям, — смотришь —
и родится несколько энергических
стихов. В то же время он обдумывал
и писал повесть. Он потратил на нее много размышления, чувства, материального труда
и около полугода времени. Вот наконец повесть готова, пересмотрена
и переписана набело. Тетка была в восхищении.
Он растолкал Евсея, показал ему на дверь, на свечку
и погрозил тростью. В третьей комнате за столом сидел Александр, положив руки на стол, а на руки голову,
и тоже спал. Перед ним лежала бумага. Петр Иваныч взглянул —
стихи.
—
И сам уснул! Молись, милый, не ленись! — сказал вслух Петр Иваныч. — Свои же
стихи, да как уходили тебя! Зачем другого приговора? сам изрек себе.
—
И это туда же! — говорил Александр с отчаянием, бросая
стихи в камин.
Давно ли, три месяца назад тому, он так гордо, решительно отрекся от любви, написал даже эпитафию в
стихах этому беспокойному чувству, читанную дядей, наконец явно презирал женщин —
и вдруг опять у ног женщины!
И дева познала сладость русского
стиха.
Помню,
и о реформации читали…
и эти
стихи: Beatus ille… [Блажен тот… (лат.)] как дальше? puer, pueri, puero… [отрок, отрока, отроку… (лат.)] нет, не то, черт знает — все перезабыл.
Я прошел бы гордо свое назначение: путь жизни был бы
тих, казался бы
и прост
и понятен мне, жизнь была бы по силам, я бы вынес борьбу с ней…
Я виноват, что ты, едучи сюда, воображал, что здесь все цветы желтые, любовь да дружба; что люди только
и делают, что одни пишут
стихи, другие слушают да изредка, так, для разнообразия, примутся за прозу?..
Ты
и понял, да как увидел, что в ней мало цветов
и стихов,
и вообразил, что жизнь — большая ошибка, что ты видишь это
и оттого имеешь право скучать; другие не замечают
и оттого живут припеваючи.
Неточные совпадения
Добчинский. Я бы
и не беспокоил вас, да жаль насчет способностей. Мальчишка-то этакой… большие надежды подает: наизусть
стихи разные расскажет
и, если где попадет ножик, сейчас сделает маленькие дрожечки так искусно, как фокусник-с. Вот
и Петр Иванович знает.
Но когда он убедился, что злодеяние уже совершилось, то чувства его внезапно
стихают,
и одна только жажда водворяется в сердце его — это жажда безмолвия.
— Слушай! — сказал он, слегка поправив Федькину челюсть, — так как ты память любезнейшей моей родительницы обесславил, то ты же впредь каждый день должен сию драгоценную мне память в
стихах прославлять
и стихи те ко мне приносить!
Когда запели причастный
стих, в церкви раздались рыдания,"больше же всех вопили голова
и предводитель, опасаясь за многое имение свое".
Чем далее лилась песня, тем ниже понуривались головы головотяпов. «Были между ними, — говорит летописец, — старики седые
и плакали горько, что сладкую волю свою прогуляли; были
и молодые, кои той воли едва отведали, но
и те тоже плакали. Тут только познали все, какова такова прекрасная воля есть». Когда же раздались заключительные
стихи песни: