Неточные совпадения
Утром Петр Иваныч привез племянника в департамент, и пока
сам он говорил
с своим приятелем — начальником отделения, Александр знакомился
с этим новым для него миром. Он еще мечтал все о проектах и ломал
себе голову над тем, какой государственный вопрос предложат ему решить, между тем все стоял и смотрел.
— Ты будешь любить, как и другие, ни глубже, ни сильнее; будешь также сдергивать и покрывало
с тайн… но только ты будешь верить в вечность и неизменность любви, да об одном этом и думать, а вот это-то и глупо:
сам себе готовишь горя более, нежели сколько бы его должно быть.
Он или бросает на нее взоры оскорбительных желаний, или холодно осматривает ее
с головы до ног, а
сам думает, кажется: «Хороша ты, да, чай,
с блажью в голове: любовь да розы, — я уйму эту дурь, это — глупости! у меня полно вздыхать да мечтать, а веди
себя пристойно», или еще хуже — мечтает об ее имении.
Как жалок, напротив, кто не умеет и боится быть
с собою, кто бежит от
самого себя и всюду ищет общества, чуждого ума и духа…» Подумаешь, мыслитель какой-нибудь открывает новые законы строения мира или бытия человеческого, а то просто влюбленный!
— Видишь ли?
сам во всем кругом виноват, — примолвил Петр Иваныч, выслушав и сморщившись, — сколько глупостей наделано! Эх, Александр, принесла тебя сюда нелегкая! стоило за этим ездить! Ты бы мог все это проделать там, у
себя, на озере,
с теткой. Ну, как можно так ребячиться, делать сцены… беситься? фи! Кто нынче это делает? Что, если твоя… как ее? Юлия… расскажет все графу? Да нет, этого опасаться нечего, слава богу! Она, верно, так умна, что на вопрос его о ваших отношениях сказала…
— Для меня, — продолжал он
с блистающими глазами, — она должна жертвовать всем: презренными выгодами, расчетами, свергнуть
с себя деспотическое иго матери, мужа, бежать, если нужно, на край света, сносить энергически все лишения, наконец, презреть
самую смерть — вот любовь! а эта…
Лизавета Александровна вдруг покраснела. Она не могла внутренно не согласиться
с племянником, что чувство без всякого проявления как-то подозрительно, что, может быть, его и нет, что если б было, оно бы прорвалось наружу, что, кроме
самой любви, обстановка ее заключает в
себе неизъяснимую прелесть.
Лизавета Александровна вынесла только то грустное заключение, что не она и не любовь к ней были единственною целью его рвения и усилий. Он трудился и до женитьбы, еще не зная своей жены. О любви он ей никогда не говорил и у ней не спрашивал; на ее вопросы об этом отделывался шуткой, остротой или дремотой. Вскоре после знакомства
с ней он заговорил о свадьбе, как будто давая знать, что любовь тут
сама собою разумеется и что о ней толковать много нечего…
Она пробовала возбудить в нем ревность, думая, что тогда любовь непременно выскажется… Ничего не бывало. Чуть он заметит, что она отличает в обществе какого-нибудь молодого человека, он спешит пригласить его к
себе, обласкает,
сам не нахвалится его достоинствами и не боится оставлять его наедине
с женой.
— В
самом деле, пора. Ну, до свидания. А то вообразят
себя, бог знает
с чего, необыкновенными людьми, — ворчал Петр Иваныч, уходя вон, — да и того…
Александр, возвратясь домой от дяди, сел в кресло и задумался. Он припомнил весь разговор
с дядей и теткой и потребовал строгого отчета от
самого себя.
Он не знал, что отвечать ей и
самому себе. Он еще все хорошенько не объяснил
себе, что
с ним делается.
— Смотрите, как будто не его дело! Не умеет влюбить в
себя женщину, а
сам с ума сводит.
— Что мне до публики? Я хлопотал о
себе, я приписывал бы свои неудачи злости, зависти, недоброжелательству и мало-помалу свыкся бы
с мыслью, что писать не нужно, и
сам бы принялся за другое. Чему же вы удивляетесь, что я, узнавши все, упал духом?..
Тот только, кто знал ее прежде, кто помнил свежесть лица ее, блеск взоров, под которым, бывало, трудно рассмотреть цвет глаз ее — так тонули они в роскошных, трепещущих волнах света, кто помнил ее пышные плечи и стройный бюст, тот
с болезненным изумлением взглянул бы на нее теперь, сердце его сжалось бы от сожаления, если он не чужой ей, как теперь оно сжалось, может быть, у Петра Иваныча, в чем он боялся признаться
самому себе.
— Вот, ma tante, — сказал он, — доказательство, что дядюшка не всегда был такой рассудительный, насмешливый и положительный человек. И он ведал искренние излияния и передавал их не на гербовой бумаге, и притом особыми чернилами. Четыре года таскал я этот лоскуток
с собой и все ждал случая уличить дядюшку. Я было и забыл о нем, да вы же
сами напомнили.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво,
с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин
с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине
с своей душой // Был недоволен
сам собой.
«Мой дядя
самых честных правил, // Когда не в шутку занемог, // Он уважать
себя заставил // И лучше выдумать не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука //
С больным сидеть и день и ночь, // Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про
себя: // Когда же черт возьмет тебя!»
Как рано мог уж он тревожить // Сердца кокеток записных! // Когда ж хотелось уничтожить // Ему соперников своих, // Как он язвительно злословил! // Какие сети им готовил! // Но вы, блаженные мужья, //
С ним оставались вы друзья: // Его ласкал супруг лукавый, // Фобласа давний ученик, // И недоверчивый старик, // И рогоносец величавый, // Всегда довольный
сам собой, // Своим обедом и женой.
Уже сукна купил он
себе такого, какого не носила вся губерния, и
с этих пор стал держаться более коричневых и красноватых цветов
с искрою; уже приобрел он отличную пару и
сам держал одну вожжу, заставляя пристяжную виться кольцом; уже завел он обычай вытираться губкой, намоченной в воде, смешанной
с одеколоном; уже покупал он весьма недешево какое-то мыло для сообщения гладкости коже, уже…
Но это, однако ж, несообразно! это несогласно ни
с чем! это невозможно, чтобы чиновники так могли
сами напугать
себя; создать такой вздор, так отдалиться от истины, когда даже ребенку видно, в чем дело!