Неточные совпадения
Вон Матвей Матвеич вышел из дому, с толстой палкой, в шестом часу вечера,
и всякому известно, что он идет делать вечерний моцион, что у него
без того желудок не варит
и что он остановится непременно у окна старого советника, который, также известно, пьет в это время чай.
— У него есть такт, — говорил он одному своему компаниону по заводу, — чего бы я никак не ожидал от деревенского мальчика. Он не навязывается, не ходит ко мне
без зову;
и когда заметит, что он лишний, тотчас уйдет;
и денег не просит: он малый покойный. Есть странности… лезет целоваться, говорит, как семинарист… ну, да от этого отвыкнет;
и то хорошо, что он не сел мне на шею.
Те, которые ищут ее
и не могут ни минуты обойтись
без нее, — живут сердцем,
и еще чем-то хуже, на счет головы.
— Боже сохрани! Искусство само по себе, ремесло само по себе, а творчество может быть
и в
том и в другом, так же точно, как
и не быть. Если нет его, так ремесленник так
и называется ремесленник, а не творец,
и поэт
без творчества уж не поэт, а сочинитель… Да разве вам об этом не читали в университете? Чему же вы там учились?..
— Он картежник. Посадит тебя с двумя такими же молодцами, как сам, а
те стакнутся
и оставят тебя
без гроша.
Иван Иваныч
и ему с почтением начал подносить свою табакерку, предчувствуя, что он, подобно множеству других, послужив, как он говаривал,
без году неделю, обгонит его, сядет ему на шею
и махнет в начальники отделения, а там, чего доброго,
и в вице-директоры, как вон
тот, или в директоры, как этот, а начинали свою служебную школу
и тот и этот под его руководством.
Если б мы жили среди полей
и лесов дремучих — так, а
то жени вот этакого молодца, как ты, — много будет проку! в первый год с ума сойдет, а там
и пойдет заглядывать за кулисы или даст в соперницы жене ее же горничную, потому что права-то природы, о которых ты толкуешь, требуют перемены, новостей — славный порядок! а там
и жена, заметив мужнины проказы, полюбит вдруг каски, наряды да маскарады
и сделает тебе
того… а
без состояния так еще хуже! есть, говорит, нечего!
— Но что ж за жизнь! — начал Александр, — не забыться, а все думать, думать… нет, я чувствую, что это не так! Я хочу жить
без вашего холодного анализа, не думая о
том, ожидает ли меня впереди беда, опасность, или нет — все равно!.. Зачем я буду думать заранее
и отравлять…
Александр взбесился
и отослал в журнал, но ему возвратили
и то и другое. В двух местах на полях комедии отмечено было карандашом: «Недурно» —
и только. В повести часто встречались следующие отметки: «Слабо, неверно, незрело, вяло, неразвито»
и проч., а в конце сказано было: «Вообще заметно незнание сердца, излишняя пылкость, неестественность, все на ходулях, нигде не видно человека… герой уродлив… таких людей не бывает… к напечатанию неудобно! Впрочем, автор, кажется, не
без дарования, надо трудиться!..»
Он похудел, сделался бледен. Ревность мучительнее всякой болезни, особенно ревность по подозрениям,
без доказательств. Когда является доказательство, тогда конец
и ревности, большею частию
и самой любви, тогда знают по крайней мере, что делать, а до
тех пор — мука!
и Александр испытывал ее вполне.
Гости разошлись. Ушел
и граф. Наденька этого не знала
и не спешила домой. Адуев
без церемонии ушел от Марьи Михайловны в сад. Наденька стояла спиной к Александру, держась рукой за решетку
и опершись головой на руку, как в
тот незабвенный вечер… Она не видала
и не слыхала его прихода.
Не надо было допускать их сближаться до короткости, а расстроивать искусно, как будто ненарочно, их свидания с глазу на глаз, быть всюду вместе, ездить с ними даже верхом,
и между
тем тихомолком вызывать в глазах ее соперника на бой
и тут-то снарядить
и двинуть вперед все силы своего ума, устроить главную батарею из остроумия, хитрости да
и того… открывать
и поражать слабые стороны соперника так, как будто нечаянно,
без умысла, с добродушием, даже нехотя, с сожалением,
и мало-помалу снять с него эту драпировку, в которой молодой человек рисуется перед красавицей.
— Вот давно бы так! — сказал Петр Иваныч, — а
то бог знает что наговорил! О прочем мы с тобой
и без него рассудим.
Он же, к несчастию, как ты видишь, недурен собой,
то есть румян, гладок, высок, ну, всегда завит, раздушен, одет по картинке: вот
и воображает, что все женщины от него
без ума — так, фат!
Ему было легко учить Юлию: она благодаря гувернантке болтала по-французски, читала
и писала почти
без ошибок. Месье Пуле оставалось только занять ее сочинениями. Он задавал ей разные
темы:
то описать восходящее солнце,
то определить любовь
и дружбу,
то написать поздравительное письмо родителям или излить грусть при разлуке с подругой.
Эта женщина поддалась чувству
без борьбы,
без усилий,
без препятствий, как жертва: слабая, бесхарактерная женщина! осчастливила своей любовью первого, кто попался; не будь меня, она полюбила бы точно так же Суркова,
и уже начала любить: да! как она ни защищайся — я видел! приди кто-нибудь побойчее
и поискуснее меня, она отдалась бы
тому… это просто безнравственно!
— Обыкновенно что: что ты также ее любишь
без ума; что ты давно искал нежного сердца; что тебе страх как нравятся искренние излияния
и без любви ты тоже не можешь жить; сказал, что напрасно она беспокоится: ты воротишься; советовал не очень стеснять тебя, позволить иногда
и пошалить… а
то, говорю, вы наскучите друг другу… ну, обыкновенно, что говорится в таких случаях.
С
того дня посещения старика
и девушки повторялись ежедневно. Иногда Лиза приходила
без старика, с нянькой. Она приносила с собою работу, книги
и садилась под дерево, показывая вид совершенного равнодушия к присутствию Александра.
— Во-первых, потому, — говорил он, — что вы читаете Байрона по-французски,
и, следовательно, для вас потеряны красота
и могущество языка поэта. Посмотрите, какой здесь бледный, бесцветный, жалкий язык! Это прах великого поэта: идеи его как будто расплылись в воде. Во-вторых, потому бы я не советовал вам читать Байрона, что… он, может быть, пробудит в душе вашей такие струны, которые бы век молчали
без того…
Это было в августе месяце. Уж смеркалось. Александр обещал быть в девять часов, а пришел в восемь, один,
без удочки. Он, как вор, пробирался к беседке,
то боязливо оглядывался,
то бежал опрометью. Но кто-то опередил его.
Тот тоже торопливо, запыхавшись, вбежал в беседку
и сел на диван в темном углу.
Анна Павловна посмотрела, хорошо ли постлана постель, побранила девку, что жестко, заставила перестлать при себе
и до
тех пор не ушла, пока Александр улегся. Она вышла на цыпочках, погрозила людям, чтоб не смели говорить
и дышать вслух
и ходили бы
без сапог. Потом велела послать к себе Евсея. С ним пришла
и Аграфена. Евсей поклонился барыне в ноги
и поцеловал у ней руку.
— Куда, сударыня! придут, да коли застанут
без дела, так
и накинутся. «Что, говорят, ничего не делаешь? Здесь, говорят, не деревня, надо работать, говорят, а не на боку лежать! Все, говорят, мечтаешь!» А
то еще
и выбранят…
Как устаешь там жить
и как отдыхаешь душой здесь, в этой простой, несложной, немудреной жизни! Сердце обновляется, грудь дышит свободнее, а ум не терзается мучительными думами
и нескончаемым разбором тяжебных дел с сердцем:
и то,
и другое в ладу. Не над чем задумываться. Беззаботно,
без тягостной мысли, с дремлющим сердцем
и умом
и с легким трепетом скользишь взглядом от рощи к пашне, от пашни к холму,
и потом погружаешь его в бездонную синеву неба».
Не одну ночь провел он
без сна с
тех пор, как доктор сообщил ему свои опасения насчет здоровья жены, стараясь отыскать средства примирить ее сердце с настоящим ее положением
и восстановить угасающие силы.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь,
без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал
без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, //
И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
За что ж виновнее Татьяна? // За
то ль, что в милой простоте // Она не ведает обмана //
И верит избранной мечте? // За
то ль, что любит
без искусства, // Послушная влеченью чувства, // Что так доверчива она, // Что от небес одарена // Воображением мятежным, // Умом
и волею живой, //
И своенравной головой, //
И сердцем пламенным
и нежным? // Ужели не простите ей // Вы легкомыслия страстей?
Но
те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а
те далече, // Как Сади некогда сказал. //
Без них Онегин дорисован. // А
та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил, не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто не дочел ее романа //
И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
Приходит муж. Он прерывает // Сей неприятный tête-а-tête; // С Онегиным он вспоминает // Проказы, шутки прежних лет. // Они смеются. Входят гости. // Вот крупной солью светской злости // Стал оживляться разговор; // Перед хозяйкой легкий вздор // Сверкал
без глупого жеманства, //
И прерывал его меж
тем // Разумный толк
без пошлых
тем, //
Без вечных истин,
без педантства, //
И не пугал ничьих ушей // Свободной живостью своей.
Ей рано нравились романы; // Они ей заменяли всё; // Она влюблялася в обманы //
И Ричардсона
и Руссо. // Отец ее был добрый малый, // В прошедшем веке запоздалый; // Но в книгах не видал вреда; // Он, не читая никогда, // Их почитал пустой игрушкой //
И не заботился о
том, // Какой у дочки тайный
том // Дремал до утра под подушкой. // Жена ж его была сама // От Ричардсона
без ума.