Неточные совпадения
Навстречу Анне Павловне
шел и сам Александр Федорыч, белокурый молодой человек, в цвете лет, здоровья и сил. Он весело поздоровался с матерью, но, увидев вдруг чемодан и узлы, смутился, молча отошел
к окну и стал чертить пальцем по стеклу. Через минуту он уже опять говорил с матерью и беспечно, даже с радостью смотрел на дорожные сборы.
С балкона в комнату пахнуло свежестью. От дома на далекое пространство раскидывался сад из старых лип, густого шиповника, черемухи и кустов сирени. Между деревьями пестрели цветы, бежали в разные стороны дорожки, далее тихо плескалось в берега озеро, облитое
к одной стороне золотыми лучами утреннего солнца и гладкое, как зеркало; с другой — темно-синее, как небо, которое отражалось в нем, и едва подернутое зыбью. А там нивы с волнующимися, разноцветными хлебами
шли амфитеатром и примыкали
к темному лесу.
Как назвать Александра бесчувственным за то, что он решился на разлуку? Ему было двадцать лет. Жизнь от пелен ему улыбалась; мать лелеяла и баловала его, как балуют единственное чадо; нянька все пела ему над колыбелью, что он будет ходить в золоте и не знать горя; профессоры твердили, что он
пойдет далеко, а по возвращении его домой ему улыбнулась дочь соседки. И старый кот, Васька, был
к нему, кажется, ласковее, нежели
к кому-нибудь в доме.
—
Слава богу. Я
к вам веду благословение божие: за мной следом
идет батюшка. А слышали ли, сударыня: наш-то Семен Архипыч?..
Все
пошли до рощи пешком. Софья и Александр в то время, когда переходили темные сени, бросились друг
к другу.
— Маменька,
слава богу, здорова, кланяется вам, и тетушка Марья Павловна тоже, — сказал робко Александр Федорыч. — Тетушка поручила мне обнять вас… — Он встал и подошел
к дяде, чтоб поцеловать его в щеку, или в голову, или в плечо, или, наконец, во что удастся.
То вот Иван Иваныч
идет к Петру Петровичу — и все в городе знают, зачем.
Петр Иваныч даст ему утром порядочный урок, Александр выслушает, смутится или глубоко задумается, а там поедет куда-нибудь на вечер и воротится сам не свой; дня три ходит как шальной — и дядина теория
пойдет вся
к черту.
— А! вам это рано кажется? вы бы еще часа через два приехали! — сказала Наденька и быстрым пируэтом вдруг отвернулась от него и
пошла по дорожке
к дому. Александр за нею.
— Я еще и сама не знаю хорошенько, — отвечала Наденька, — я сидела здесь и читала вашу книжку, а маменьки дома не было; она
пошла к Марье Ивановне.
Только стал накрапывать дождь, я
иду в комнату, вдруг
к крыльцу подъезжает коляска, голубая с белой обивкой, та самая, что все мимо нас ездила, — еще вы хвалили.
Он молча смотрел на нее. Она повернулась и
пошла к дому.
«А! она хочет вознаградить меня за временную, невольную небрежность, — думал он, — не она, а я виноват: как можно было так непростительно вести себя? этим только вооружишь против себя; чужой человек, новое знакомство… очень натурально, что она, как хозяйка… А! вон выходит из-за куста с узенькой тропинки,
идет к решетке, тут остановится и будет ждать…»
Граф с Наденькой подошли
к решетке и, не взглянув на реку, повернулись и медленно
пошли по аллее назад. Он наклонился
к ней и говорил что-то тихо. Она
шла потупя голову.
И он задумал жестокий план мщения, мечтал о раскаянии, о том, как он великодушно простит и даст наставление. Но
к нему не
шлют человека и не несут повинной; он как будто не существовал для них.
И в этот день, когда граф уже ушел, Александр старался улучить минуту, чтобы поговорить с Наденькой наедине. Чего он не делал? Взял книгу, которою она, бывало, вызывала его в сад от матери, показал ей и
пошел к берегу, думая: вот сейчас прибежит. Ждал, ждал — нейдет. Он воротился в комнату. Она сама читала книгу и не взглянула на него. Он сел подле нее. Она не поднимала глаз, потом спросила бегло, мимоходом, занимается ли он литературой, не вышло ли чего-нибудь нового? О прошлом ни слова.
Он заговорил с матерью. Наденька ушла в сад. Мать вышла из комнаты, и Адуев бросился также в сад. Наденька, завидев его, встала со скамьи и
пошла не навстречу ему, а по круговой аллее, тихонько
к дому, как будто от него. Он ускорил шаги, и она тоже.
Не выдержал бедный Александр: приехал на третий день. Наденька была у решетки сада, когда он подъезжал. Он уж было обрадовался, но только что он стал приближаться
к берегу, она, как будто не видя его, повернулась и, сделав несколько косвенных шагов по дорожке, точно гуляет без цели,
пошла домой.
Долго обдумывал он, как приняться за дело, наконец выдумал что-то и
пошел к Любецким.
Александр молча поклонился и, как тень, прошел дальше,
к матери. Он
шел тихо, без прежней уверенности, с поникшей головой. Наденька села и продолжала играть, озираясь по временам беспокойно назад.
Через полчаса мать зачем-то вызвали из комнаты. Александр пришел
к Наденьке. Она встала и хотела
идти.
Он стиснул зубы и
пошел к дверям.
Александр
пошел было
к дверям, но у дверей сел на стул в величайшем унынии.
—
К кому
пойти, в ком искать участия?.. — сказал он тихо.
Дядюшка, в начале моего приезда сюда, принудил меня написать
к нему странное письмо, в котором заключались его любимые правила и образ мыслей; но я то изорвал и
послал другое, стало быть, меняться моему приятелю было не от чего.
и быть снисходительным
к слабостям других. Это такое правило, без которого ни себе, ни другим житья не будет. Вот и всё. Ну, я
пойду уснуть.
На другой день, однако же, он
пошел к Петру Иванычу за час до обеда.
— А роскошь умственных и душевных наслаждений, а искусство… — начал было Петр Иваныч, подделываясь под тон Александра. — Ты можешь
идти вперед: твое назначение выше; долг твой призывает тебя
к благородному труду… А стремления
к высокому — забыл?
«Не за свое дело взялся, — подумал Петр Иваныч, —
к жене
послать».
Пойдем туда, где дышит радость,
Где шумный вихрь забав шумит,
Где не живут, но тратят жизнь и младость!
Среди веселых игр за радостным столом,
На час упившись счастьем ложным,
Я приучусь
к мечтам ничтожным,
С судьбою примирюсь вином.
Я сердца усмирю заботы,
Я думам не велю летать;
Небес на тихое сиянье
Я не велю глазам своим взирать,
и проч.
Когда
шли к полю, он говорил о хлебе, о посеве; по берегу — о рыбе, о судоходстве; по улице — делал замечания о домах, о постройке, о материалах и доходах… отвлеченностей никаких.
— Никогда не
пойду с вами рыбу ловить, будь я анафема! — промолвил он и отошел
к своим удочкам.
— Я хотела
послать папеньку в город
к вам, — сказала она, — да не знала, где вы живете.
Он мысленно прощался с жизнию,
посылал вздохи
к матери, благословлял тетку, даже простил Наденьку.
— Что же это значит? как это назвать: сколько раз я писала
к вам, звала
к себе, вы не
шли, наконец перестали отвечать на записки.
— Да, правда; только там судьбе не над чем забавляться, больше забавляюсь я над нею: смотришь, то рыба сорвется с удочки, когда уж протянул
к ней руку, то дождь
пойдет, когда собрался за город, или погода хороша, да самому не хочется… ну и смешно…
Неточные совпадения
Аммос Федорович. Да, нехорошее дело заварилось! А я, признаюсь,
шел было
к вам, Антон Антонович, с тем чтобы попотчевать вас собачонкою. Родная сестра тому кобелю, которого вы знаете. Ведь вы слышали, что Чептович с Варховинским затеяли тяжбу, и теперь мне роскошь: травлю зайцев на землях и у того и у другого.
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет и в то же время говорит про себя.)А вот посмотрим, как
пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит с ног. Только бы мне узнать, что он такое и в какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит
к двери, но в это время дверь обрывается и подслушивавший с другой стороны Бобчинский летит вместе с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
Анна Андреевна. Где ж, где ж они? Ах, боже мой!.. (Отворяя дверь.)Муж! Антоша! Антон! (Говорит скоро.)А все ты, а всё за тобой. И
пошла копаться: «Я булавочку, я косынку». (Подбегает
к окну и кричит.)Антон, куда, куда? Что, приехал? ревизор? с усами! с какими усами?
Пусть каждый возьмет в руки по улице… черт возьми, по улице — по метле! и вымели бы всю улицу, что
идет к трактиру, и вымели бы чисто…
Вот мы
пошли с Петром-то Ивановичем
к Почечуеву…