Неточные совпадения
Он или бросает на нее взоры оскорбительных
желаний, или холодно осматривает ее с головы до ног, а сам думает, кажется: «Хороша ты, да, чай, с блажью в голове:
любовь да розы, — я уйму эту дурь, это — глупости! у меня полно вздыхать да мечтать, а веди себя пристойно», или еще хуже — мечтает об ее имении.
Желание удалить соперника мне понятно: тут хлопочешь из того, чтоб сберечь себе любимую женщину, предупреждаешь или отклоняешь опасность — очень натурально! но бить его за то, что он внушил
любовь к себе, — это все равно что ушибиться и потом ударить то место, о которое ушибся, как делают дети.
Ему что-то говорило, что если б он мог пасть к ее ногам, с
любовью заключить ее в объятия и голосом страсти сказать ей, что жил только для нее, что цель всех трудов, суеты, карьеры, стяжания — была она, что его методический образ поведения с ней внушен был ему только пламенным, настойчивым, ревнивым
желанием укрепить за собой ее сердце…
Лицо Обломова вдруг облилось румянцем счастья: мечта была так ярка, жива, поэтична, что он мгновенно повернулся лицом к подушке. Он вдруг почувствовал смутное
желание любви, тихого счастья, вдруг зажаждал полей и холмов своей родины, своего дома, жены и детей…
С ее красой любви не знать, Бермята? // Не верю я. Таких чудес на свете // Не слыхано. Природой неизменно // Положена пора любви для всех. // Не верю я. Но если правда, как же // Не гневаться подателю тепла? // Удвоим же старания исправить // Невольный грех. Ужли из берендеев // На мой призыв никто не отзовется? // Кому из вас Снегурочка милее? // Кто может в ней младенческую душу //
Желанием любви зажечь, скажите!
— Трюфели, говорит господин Янсутский, возбуждают
желание любви, — сказал m-me Меровой Тюменев, устремляя на нее масленый взгляд.
Неточные совпадения
Неужели это прекрасное чувство было заглушено во мне
любовью к Сереже и
желанием казаться перед ним таким же молодцом, как и он сам? Незавидные же были эти
любовь и
желание казаться молодцом! Они произвели единственные темные пятна на страницах моих детских воспоминаний.
Она никак не могла бы выразить тот ход мыслей, который заставлял ее улыбаться; но последний вывод был тот, что муж ее, восхищающийся братом и унижающий себя пред ним, был неискренен. Кити знала, что эта неискренность его происходила от
любви к брату, от чувства совестливости за то, что он слишком счастлив, и в особенности от неоставляющего его
желания быть лучше, — она любила это в нем и потому улыбалась.
«Одно честолюбие, одно
желание успеть — вот всё, что есть в его душе, — думала она, — а высокие соображения,
любовь к просвещению, религия, всё это — только орудия для того, чтоб успеть».
Это была сухая, желтая, с черными блестящими глазами, болезненная и нервная женщина. Она любила Кити, и
любовь ее к ней, как и всегда
любовь замужних к девушкам, выражалась в
желании выдать Кити по своему идеалу счастья замуж, и потому желала выдать ее за Вронского. Левин, которого она в начале зимы часто у них встречала, был всегда неприятен ей. Ее постоянное и любимое занятие при встрече с ним состояло в том, чтобы шутить над ним.
Для нее весь он, со всеми его привычками, мыслями,
желаниями, со всем его душевным и физическим складом, был одно —
любовь к женщинам, и эта
любовь, которая, по ее чувству, должна была быть вся сосредоточена на ней одной,
любовь эта уменьшилась; следовательно, по ее рассуждению, он должен был часть
любви перенести на других или на другую женщину, — и она ревновала.