Но, с другой стороны, представлялось вот что: мать отправила сына прямо к нему, на его руки, не зная, захочет ли он
взять на себя эту обузу, даже не зная, жив ли он и в состоянии ли сделать что-нибудь для племянника.
— Хорошо; найдется другой, посторонний, кто примет участие в моей горькой обиде. Вы только
возьмите на себя труд поговорить с графом, узнать условия…
Неточные совпадения
— А ты скажи ему, так, между прочим, в разговоре, что я у тебя
взял все деньги
на сохранение, так и увидишь, склонен ли он к искренним излияниям и позовет ли когда-нибудь к
себе в четверг.
— Это простуда; сохрани боже! не надо запускать, вы так уходите
себя… может воспаление сделаться; и никаких лекарств! Знаете что? возьмите-ка оподельдоку, да и трите
на ночь грудь крепче, втирайте докрасна, а вместо чаю пейте траву, я вам рецепт дам.
Александр сидел как будто в забытьи и все смотрел
себе на колени. Наконец поднял голову, осмотрелся — никого нет. Он перевел дух, посмотрел
на часы — четыре. Он поспешно
взял шляпу, махнул рукой в ту сторону, куда ушел дядя, и тихонько,
на цыпочках, оглядываясь во все стороны, добрался до передней, там
взял шинель в руки, опрометью бросился бежать с лестницы и уехал к Тафаевой.
Она
взяла его за руку и — опять полилась нежная, пламенная речь, мольбы, слезы. Он ни взглядом, ни словом, ни движением не обнаружил сочувствия, — стоял точно деревянный, переминаясь с ноги
на ногу. Его хладнокровие вывело ее из
себя. Посыпались угрозы и упреки. Кто бы узнал в ней кроткую, слабонервную женщину? Локоны у ней распустились, глаза горели лихорадочным блеском, щеки пылали, черты лица странно разложились. «Как она нехороша!» — думал Александр, глядя
на нее с гримасой.
Александра как будто стерегли. Он тихо отворил дверь, в сильном волнении,
на цыпочках, подошел к дивану и тихо
взял за руку — отца Лизы. Александр вздрогнул, отскочил, хотел бежать, но старик поймал его за фалду и посадил насильно подле
себя на диван.
— Вот
возьмите, маменька, ладанку и отдайте ее нашему другу и благодетелю: пусть он повесит ее
себе на шею.
Я поместил в этой книге только то, что относилось к пребыванию Печорина на Кавказе; в моих руках осталась еще толстая тетрадь, где он рассказывает всю жизнь свою. Когда-нибудь и она явится на суд света; но теперь я не смею
взять на себя эту ответственность по многим важным причинам.
Об издательской-то деятельности и мечтал Разумихин, уже два года работавший на других и недурно знавший три европейские языка, несмотря на то, что дней шесть назад сказал было Раскольникову, что в немецком «швах», с целью уговорить его
взять на себя половину переводной работы и три рубля задатку: и он тогда соврал, и Раскольников знал, что он врет.
— Что ж, одному все
взять на себя? Экой ты какой ловкий! Нет, я знать ничего не знаю, — говорил он, — а меня просила сестра, по женскому незнанию дела, заявить письмо у маклера — вот и все. Ты и Затертый были свидетелями, вы и в ответе!
— Ничего, мы подстелем и подхватим тебя. Я понимаю тебя, понимаю, что ты не можешь
взять на себя, чтобы высказать свое желание, свое чувство.
Неточные совпадения
Он поскорей звонит. Вбегает // К нему слуга француз Гильо, // Халат и туфли предлагает // И подает ему белье. // Спешит Онегин одеваться, // Слуге велит приготовляться // С ним вместе ехать и с
собой //
Взять также ящик боевой. // Готовы санки беговые. // Он сел,
на мельницу летит. // Примчались. Он слуге велит // Лепажа стволы роковые // Нести за ним, а лошадям // Отъехать в поле к двум дубкам.
Экой я дурак в самом деле!» Сказавши это, он переменил свой шотландский костюм
на европейский, стянул покрепче пряжкой свой полный живот, вспрыснул
себя одеколоном,
взял в руки теплый картуз и бумаги под мышку и отправился в гражданскую палату совершать купчую.
— Позвольте вам вместо того, чтобы заводить длинное дело, вы, верно, не хорошо рассмотрели самое завещание: там, верно, есть какая-нибудь приписочка. Вы
возьмите его
на время к
себе. Хотя, конечно, подобных вещей
на дом брать запрещено, но если хорошенько попросить некоторых чиновников… Я с своей стороны употреблю мое участие.
Плюшкин приласкал обоих внуков и, посадивши их к
себе одного
на правое колено, а другого
на левое, покачал их совершенно таким образом, как будто они ехали
на лошадях, кулич и халат
взял, но дочери решительно ничего не дал; с тем и уехала Александра Степановна.
Одна была такая разодетая, рюши
на ней, и трюши, и черт знает чего не было… я думаю
себе только: «черт
возьми!» А Кувшинников, то есть это такая бестия, подсел к ней и
на французском языке подпускает ей такие комплименты…