Неточные совпадения
Она была всегда в оппозиции
с местными властями: постой ли к ней назначат или велят
дороги чинить, взыскивают ли подати: она считала всякое подобное распоряжение начальства насилием, бранилась, ссорилась, отказывалась платить и об общем благе слышать не хотела.
Никто из дворни уже не сходил в этот обрыв, мужики из слободы и Малиновки обходили его, предпочитая спускаться
с горы к Волге по другим скатам и обрывам или по проезжей, хотя и крутой
дороге, между двух плетней.
Леонтий был классик и безусловно чтил все, что истекало из классических образцов или что подходило под них. Уважал Корнеля, даже чувствовал слабость к Расину, хотя и говорил
с усмешкой, что они заняли только тоги и туники, как в маскараде, для своих маркизов: но все же в них звучали древние имена
дорогих ему героев и мест.
Рассуждает она о людях, ей знакомых, очень метко, рассуждает правильно о том, что делалось вчера, что будет делаться завтра, никогда не ошибается; горизонт ее кончается —
с одной стороны полями,
с другой Волгой и ее горами,
с третьей городом, а
с четвертой —
дорогой в мир, до которого ей дела нет.
Только кто
с ней поговорит, поглядит на нее, а она на него, даже кто просто встретит ее, тот поворотит
с своей
дороги и пойдет за ней.
Он
дорогой придумал до десяти редакций последнего разговора
с ней. И тут опять воображение стало рисовать ему, как он явится ей в новом, неожиданном образе, смелый, насмешливый, свободный от всяких надежд, нечувствительный к ее красоте, как она удивится, может быть… опечалится!
Новость облетела весь дом. Все видели, как Егорка потащил чемодан в сарай смести
с него пыль и паутину, но
дорогой предварительно успел надеть его на голову мимо шедшей Анютке, отчего та уронила кастрюльку со сливками, а он захихикал и скрылся.
— Да, я знала это: о,
с первой минуты я видела, que nous nous convenons — да, cher monsieur Boris, [что мы подходим друг другу — да,
дорогой Борис (фр.).] — не правда ли?
Прошло несколько дней после свидания
с Ульяной Андреевной. Однажды к вечеру собралась гроза, за Волгой небо обложилось черными тучами, на дворе парило, как в бане; по полю и по
дороге кое-где вихрь крутил пыль.
Наконец он уткнулся в плетень, ощупал его рукой, хотел поставить ногу в траву — поскользнулся и провалился в канаву.
С большим трудом выкарабкался он из нее, перелез через плетень и вышел на
дорогу. По этой крутой и опасной горе ездили мало, больше мужики, порожняком, чтобы не делать большого объезда, в телегах, на своих смирных, запаленных, маленьких лошадях в одиночку.
— Да вот тут бродил в обрыве и потерял
дорогу в кустах. Иду по горе. А ты как это решилась по такой крутизне?
С кем ты? Чьи это лошади? Нельзя ли меня довезти?
Между рощей и проезжей
дорогой стояла в стороне, на лугу, уединенная деревянная часовня, почерневшая и полуразвалившаяся,
с образом Спасителя, византийской живописи, в бронзовой оправе. Икона почернела от времени, краски местами облупились; едва можно было рассмотреть черты Христа: только веки были полуоткрыты, и из-под них задумчиво глядели глаза на молящегося, да видны были сложенные в благословение персты.
Следя за ходом своей собственной страсти, как медик за болезнью, и как будто снимая фотографию
с нее, потому что искренно переживал ее, он здраво заключал, что эта страсть — ложь, мираж, что надо прогнать, рассеять ee! «Но как? что надо теперь делать? — спрашивал он, глядя на небо
с облаками, углубляя взгляд в землю, — что велит долг? — отвечай же, уснувший разум, освети мне
дорогу, дай перепрыгнуть через этот пылающий костер!»
— Он говорит, что это «попытки гордых умов уйти в сторону от истины», вот как эти дорожки бегут в сторону от большой
дороги и опять сливаются
с ней же…
— Никакие умы, никакой анализ — не выведут на
дорогу, следовательно, и говорить бесполезно! — почти
с отчаянием сказала она.
Она подходила то к одному, то к другому окну, задумчиво смотрела на
дорогу, потом
с другой стороны в сад,
с третьей на дворы. Командовали всей прислугой и распоряжались Василиса и Яков, а Савелий управлялся
с дворней.
Он простился
с ней и так погнал лошадей
с крутой горы, что чуть сам не сорвался
с обрыва. По временам он, по привычке, хватался за бич, но вместо его под руку попадали ему обломки в кармане; он разбросал их по
дороге. Однако он опоздал переправиться за Волгу, ночевал у приятеля в городе и уехал к себе рано утром.
От этого она только сильнее уверовала в последнее и убедилась, что — как далеко человек ни иди вперед, он не уйдет от него, если только не бросится
с прямой
дороги в сторону или не пойдет назад, что самые противники его черпают из него же, что, наконец, учение это — есть единственный, непогрешительный, совершеннейший идеал жизни, вне которого остаются только ошибки.
— В самом деле… Да, оттуда видна московская
дорога, —
с оживлением подняв на Татьяну Марковну глаза, сказал Козлов и почти обрадовался.
— Это логично! — сказал он почти вслух — и вдруг будто около него поднялся из земли смрад и чад. Он соскочил
с плетня на
дорогу, не оглядываясь, как тогда…
Тушин все-таки, на всякий случай,
с тем же архитектором, немедленно занялся соображениями об отделке дома для приема и помещения
дорогих гостей.
Райский перешел из старого дома опять в новый, в свои комнаты. Козлов переехал к себе,
с тем, однако, чтоб после отъезда Татьяны Марковны
с Верой поселиться опять у нее в доме. Тушин звал его к себе, просвещать свою колонию, начиная
с него самого. Козлов почесал голову, подумал и вздохнул, глядя — на московскую
дорогу.
Райский, живо принимая впечатления, меняя одно на другое, бросаясь от искусства к природе, к новым людям, новым встречам, — чувствовал, что три самые глубокие его впечатления, самые
дорогие воспоминания, бабушка, Вера, Марфенька — сопутствуют ему всюду, вторгаются во всякое новое ощущение, наполняют собой его досуги, что
с ними тремя — он связан и той крепкой связью, от которой только человеку и бывает хорошо — как ни от чего не бывает, и от нее же бывает иногда больно, как ни от чего, когда судьба неласково дотронется до такой связи.
Неточные совпадения
Сначала все к нему езжали; // Но так как
с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь только вдоль большой
дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили
с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков был общий глас.
И я лишен того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне
дорог день, мне
дорог час: // А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. // И так уж тягостны они. // Я знаю: век уж мой измерен; // Но чтоб продлилась жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что
с вами днем увижусь я…
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум работ умолк; //
С своей волчихою голодной // Выходит на
дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит — и путник осторожный // Несется в гору во весь дух; // На утренней заре пастух // Не гонит уж коров из хлева, // И в час полуденный в кружок // Их не зовет его рожок; // В избушке распевая, дева // Прядет, и, зимних друг ночей, // Трещит лучинка перед ней.
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по
дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив
с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
И сколько раз уже наведенные нисходившим
с небес смыслом, они и тут умели отшатнуться и сбиться в сторону, умели среди бела дня попасть вновь в непроходимые захолустья, умели напустить вновь слепой туман друг другу в очи и, влачась вслед за болотными огнями, умели-таки добраться до пропасти, чтобы потом
с ужасом спросить друг друга: где выход, где
дорога?