Неточные совпадения
Незнание или отсутствие убеждения облечено у него в форму какого-то легкого, поверхностного всеотрицания: он относился ко всему небрежно, ни перед чем искренно не склоняясь,
ничему глубоко не веря
и ни к чему особенно не пристращаясь. Немного насмешлив, скептичен, равнодушен
и ровен в сношениях со всеми, не даря
никого постоянной
и глубокой дружбой, но
и не преследуя
никого настойчивой враждой.
— О каком обмане, силе, лукавстве говорите вы? — спросила она. —
Ничего этого нет.
Никто мне ни в чем не мешает… Чем же виноват предок? Тем, что вы не можете рассказать своих правил? Вы много раз принимались за это,
и все напрасно…
—
Никто ничего подобного не заметил за ним! — с возрастающим изумлением говорила она, —
и если папа
и mes tantes [тетушки (фр.).] принимают его…
—
Ничего, бабушка. Я даже забывал, есть ли оно, нет ли. А если припоминал, так вот эти самые комнаты, потому что в них живет единственная женщина в мире, которая любит меня
и которую я люблю… Зато только ее одну
и больше
никого… Да вот теперь полюблю сестер, — весело оборотился он, взяв руку Марфеньки
и целуя ее, — все полюблю здесь — до последнего котенка!
Как, однако, ни потешались товарищи над его задумчивостью
и рассеянностью, но его теплое сердце, кротость, добродушие
и поражавшая даже их, мальчишек в школе, простота, цельность характера, чистого
и высокого, — все это приобрело ему
ничем не нарушимую симпатию молодой толпы. Он имел причины быть многими недоволен — им
никто и никогда.
— Я уж сказал тебе, что я делаю свое дело
и ничего знать не хочу,
никого не трогаю
и меня
никто не трогает!
— А ведь в сущности предобрый! — заметил Леонтий про Марка, — когда прихворнешь, ходит как нянька, за лекарством бегает в аптеку…
И чего не знает? Все! Только
ничего не делает, да вот покою
никому не дает: шалунище непроходимый…
Вот что-то похожее: бродит, не примиряется с судьбой,
ничего не делает (я хоть рисую
и хочу писать роман), по лицу видно, что
ничем и никем не доволен…
Он какой-то артист: все рисует, пишет, фантазирует на фортепиано (
и очень мило), бредит искусством, но, кажется, как
и мы, грешные,
ничего не делает
и чуть ли не всю жизнь проводит в том, что «поклоняется красоте», как он говорит: просто влюбчив по-нашему, как, помнишь, Дашенька Семечкина, которая была однажды заочно влюблена в испанского принца, увидевши портрет его в немецком календаре,
и не пропускала
никого, даже настройщика Киша.
Он видел только одно, что лиловая занавеска не колышется, что шторы спущены в окнах, что любимая скамья стоит пустая, что нет Веры —
и как будто
ничего и никого нет: точно весь дом, вся окрестность вымерли.
—
Ничего я ни Марфеньке, ни Верочке не наматывала; о любви
и не заикалась никогда, — боюсь
и пикнуть, а вижу
и знаю, что Марфенька без моего совета
и благословения не полюбила бы
никого.
— А вот этого я
и не хочу, — отвечала она, — очень мне весело, что вы придете при нем — я хочу видеть вас одного: хоть на час будьте мой — весь мой… чтоб
никому ничего не досталось!
И я хочу быть — вся ваша… вся! — страстно шепнула она, кладя голову ему на грудь. — Я ждала этого, видела вас во сне, бредила вами, не знала, как заманить. Случай помог мне — вы мой, мой, мой! — говорила она, охватывая его руками за шею
и целуя воздух.
И целые века проходят, целые поколения идут, утопая в омуте нравственного
и физического разврата, —
и никто,
ничто не останавливает этого мутного потока слепо распутной жизни!
— Господи! — всхлипывая от счастья, говорила она, — за что они меня так любят все? Я
никому ничего хорошего не сделала
и не сделаю никогда!..
Ее как будто стало не видно
и не слышно в доме. Ходила она тихо, как тень, просила, что нужно, шепотом, не глядя в глаза
никому прямо. Не смела
ничего приказывать. Ей казалось, что Василиса
и Яков смотрели на нее сострадательно, Егорка дерзко, а горничные — насмешливо.
«Вот она, „новая жизнь“!» — думала она, потупляя глаза перед взглядом Василисы
и Якова
и сворачивая быстро в сторону от Егорки
и от горничных. А
никто в доме, кроме Райского, не знал
ничего. Но ей казалось, как всем кажется в ее положении, что она читала свою тайну у всех на лице.
Она была бледнее прежнего, в глазах ее было меньше блеска, в движениях меньше живости. Все это могло быть следствием болезни, скоро захваченной горячки; так все
и полагали вокруг. При всех она держала себя обыкновенно, шила, порола, толковала со швеями, писала реестры, счеты, исполняла поручения бабушки.
И никто ничего не замечал.
В последнее мгновение, когда Райский готовился сесть, он оборотился, взглянул еще раз на провожавшую его группу. Он, Татьяна Марковна, Вера
и Тушин обменялись взглядом —
и в этом взгляде, в одном мгновении, вдруг мелькнул как будто всем им приснившийся, тяжелый полугодовой сон, все вытерпенные ими муки…
Никто не сказал ни слова. Ни Марфенька, ни муж ее не поняли этого взгляда, — не заметила
ничего и толпившаяся невдалеке дворня.
Неточные совпадения
Но та, сестры не замечая, // В постеле с книгою лежит, // За листом лист перебирая, //
И ничего не говорит. // Хоть не являла книга эта // Ни сладких вымыслов поэта, // Ни мудрых истин, ни картин, // Но ни Виргилий, ни Расин, // Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека, // Ни даже Дамских Мод Журнал // Так
никого не занимал: // То был, друзья, Мартын Задека, // Глава халдейских мудрецов, // Гадатель, толкователь снов.
Так проповедовал Евгений. // Сквозь слез не видя
ничего, // Едва дыша, без возражений, // Татьяна слушала его. // Он подал руку ей. Печально // (Как говорится, машинально) // Татьяна молча оперлась, // Головкой томною склонясь; // Пошли домой вкруг огорода; // Явились вместе,
и никто // Не вздумал им пенять на то: // Имеет сельская свобода // Свои счастливые права, // Как
и надменная Москва.
— Знаете ли вы, какая неприятность? Отыскалось другое завещание старухи, сделанное назад тому пять <лет>. Половина именья отдается на монастырь, а другая — обеим воспитанницам пополам,
и ничего больше
никому.
Никто не видал, чтобы он хоть раз был не тем, чем всегда, хоть на улице, хоть у себя дома; хоть бы раз показал он в чем-нибудь участье, хоть бы напился пьян
и в пьянстве рассмеялся бы; хоть бы даже предался дикому веселью, какому предается разбойник в пьяную минуту, но даже тени не было в нем
ничего такого.
— Как же, пошлем
и за ним! — сказал председатель. — Все будет сделано, а чиновным вы
никому не давайте
ничего, об этом я вас прошу. Приятели мои не должны платить. — Сказавши это, он тут же дал какое-то приказанье Ивану Антоновичу, как видно ему не понравившееся. Крепости произвели, кажется, хорошее действие на председателя, особливо когда он увидел, что всех покупок было почти на сто тысяч рублей. Несколько минут он смотрел в глаза Чичикову с выраженьем большого удовольствия
и наконец сказал: