Неточные совпадения
Илье Ильичу не нужно было пугаться так своего начальника, доброго
и приятного в обхождении человека: он никогда
никому дурного не сделал, подчиненные были как нельзя более довольны
и не желали лучшего.
Никто никогда не слыхал от него неприятного слова, ни крика, ни шуму; он никогда
ничего не требует, а все просит. Дело сделать — просит, в гости к себе — просит
и под арест сесть — просит. Он никогда
никому не сказал ты; всем вы:
и одному чиновнику
и всем вместе.
В газетах ни разу
никому не случилось прочесть чего-нибудь подобного об этом благословенном Богом уголке.
И никогда бы
ничего и не было напечатано,
и не слыхали бы про этот край, если б только крестьянская вдова Марина Кулькова, двадцати восьми лет, не родила зараз четырех младенцев, о чем уже умолчать никак было нельзя.
Потом Обломову приснилась другая пора: он в бесконечный зимний вечер робко жмется к няне, а она нашептывает ему о какой-то неведомой стороне, где нет ни ночей, ни холода, где все совершаются чудеса, где текут реки меду
и молока, где
никто ничего круглый год не делает, а день-деньской только
и знают, что гуляют всё добрые молодцы, такие, как Илья Ильич, да красавицы, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
И никто не знает
ничего вокруг…
Но гулять «с мсьё Обломовым», сидеть с ним в углу большой залы, на балконе… что ж из этого? Ему за тридцать лет: не станет же он говорить ей пустяков, давать каких-нибудь книг… Да этого
ничего никому и в голову не приходило.
Ничего, ни maman, ни mon oncle, ни ma tante, [ни мать, ни дядюшка, ни тетушка (фр.).] ни няня, ни горничная —
никто не знает.
И некогда было случиться: она протанцевала две мазурки, несколько контрдансов, да голова у ней что-то разболелась: не поспала ночь…
— Брось сковороду, пошла к барину! — сказал он Анисье, указав ей большим пальцем на дверь. Анисья передала сковороду Акулине, выдернула из-за пояса подол, ударила ладонями по бедрам
и, утерев указательным пальцем нос, пошла к барину. Она в пять минут успокоила Илью Ильича, сказав ему, что
никто о свадьбе
ничего не говорил: вот побожиться не грех
и даже образ со стены снять,
и что она в первый раз об этом слышит; говорили, напротив, совсем другое, что барон, слышь, сватался за барышню…
А прочие
ничего:
никто и не замечает — все едят те блюда, которые готовились для него, разговаривают так весело, равнодушно.
Вино он брал с биржи
и прятал сам,
и сам доставал; но на столе никогда
никто не видал
ничего, кроме графина водки, настоенной смородинным листом; вино же выпивалось в светлице.
С полгода по смерти Обломова жила она с Анисьей
и Захаром в дому, убиваясь горем. Она проторила тропинку к могиле мужа
и выплакала все глаза, почти
ничего не ела, не пила, питалась только чаем
и часто по ночам не смыкала глаз
и истомилась совсем. Она никогда
никому не жаловалась
и, кажется, чем более отодвигалась от минуты разлуки, тем больше уходила в себя, в свою печаль,
и замыкалась от всех, даже от Анисьи.
Никто не знал, каково у ней на душе.
Не позаботясь даже о том, чтобы проводить от себя Бетси, забыв все свои решения, не спрашивая, когда можно, где муж, Вронский тотчас же поехал к Карениным. Он вбежал на лестницу,
никого и ничего не видя, и быстрым шагом, едва удерживаясь от бега, вошел в ее комнату. И не думая и не замечая того, есть кто в комнате или нет, он обнял ее и стал покрывать поцелуями ее лицо, руки и шею.
— Святая истина! — вскричал Безбедов, подняв руки на уровень лица, точно защищаясь, готовясь оттолкнуть от себя что-то. — Я — человек без средств, бедный человек, ничем не могу помочь,
никому и ничему! — Эти слова он прокричал, явно балаганя, клоунски сделав жалкую гримасу скупого торгаша.
Она прожила бы до старости, не упрекнув ни жизнь, ни друга, ни его непостоянную любовь, и никого ни в чем, как не упрекает теперь
никого и ничто за свою смерть. И ее болезненная, страдальческая жизнь, и преждевременная смерть казались ей — так надо.
Неточные совпадения
Но та, сестры не замечая, // В постеле с книгою лежит, // За листом лист перебирая, //
И ничего не говорит. // Хоть не являла книга эта // Ни сладких вымыслов поэта, // Ни мудрых истин, ни картин, // Но ни Виргилий, ни Расин, // Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека, // Ни даже Дамских Мод Журнал // Так
никого не занимал: // То был, друзья, Мартын Задека, // Глава халдейских мудрецов, // Гадатель, толкователь снов.
Так проповедовал Евгений. // Сквозь слез не видя
ничего, // Едва дыша, без возражений, // Татьяна слушала его. // Он подал руку ей. Печально // (Как говорится, машинально) // Татьяна молча оперлась, // Головкой томною склонясь; // Пошли домой вкруг огорода; // Явились вместе,
и никто // Не вздумал им пенять на то: // Имеет сельская свобода // Свои счастливые права, // Как
и надменная Москва.
— Знаете ли вы, какая неприятность? Отыскалось другое завещание старухи, сделанное назад тому пять <лет>. Половина именья отдается на монастырь, а другая — обеим воспитанницам пополам,
и ничего больше
никому.
Никто не видал, чтобы он хоть раз был не тем, чем всегда, хоть на улице, хоть у себя дома; хоть бы раз показал он в чем-нибудь участье, хоть бы напился пьян
и в пьянстве рассмеялся бы; хоть бы даже предался дикому веселью, какому предается разбойник в пьяную минуту, но даже тени не было в нем
ничего такого.
— Как же, пошлем
и за ним! — сказал председатель. — Все будет сделано, а чиновным вы
никому не давайте
ничего, об этом я вас прошу. Приятели мои не должны платить. — Сказавши это, он тут же дал какое-то приказанье Ивану Антоновичу, как видно ему не понравившееся. Крепости произвели, кажется, хорошее действие на председателя, особливо когда он увидел, что всех покупок было почти на сто тысяч рублей. Несколько минут он смотрел в глаза Чичикову с выраженьем большого удовольствия
и наконец сказал: