Неточные совпадения
Так было до воскресенья. А в воскресенье Райский поехал домой, нашел в шкафе «Освобожденный Иерусалим» в переводе Москотильникова, и
забыл об угрозе, и
не тронулся с дивана, наскоро пообедал, опять лег читать до темноты. А в понедельник утром унес книгу в училище и тайком, торопливо и с жадностью, дочитывал и, дочитавши, недели две рассказывал читанное то тому, то
другому.
На
другой день опять она ушла с утра и вернулась вечером. Райский просто
не знал, что делать от тоски и неизвестности. Он караулил ее в саду, в поле, ходил по деревне, спрашивал даже у мужиков,
не видали ли ее, заглядывал к ним в избы,
забыв об уговоре
не следить за ней.
— Некогда; вот в прошлом месяце попались мне два немецких тома — Фукидид и Тацит. Немцы и того и
другого чуть наизнанку
не выворотили. Знаешь, и у меня терпения
не хватило уследить за мелочью. Я зарылся, — а ей, говорит она, «тошно смотреть на меня»! Вот хоть бы ты зашел. Спасибо, еще француз Шарль
не забывает… Болтун веселый — ей и
не скучно!
Вера, на
другой день утром рано, дала Марине записку и велела отдать кому-то и принести ответ. После ответа она стала веселее, ходила гулять на берег Волги и вечером, попросившись у бабушки на ту сторону, к Наталье Ивановне, простилась со всеми и, уезжая, улыбнулась Райскому, прибавив, что
не забудет его.
Притом одна материальная победа, обладание Верой
не доставило бы ему полного удовлетворения, как доставило бы над всякой
другой. Он, уходя, злился
не за то, что красавица Вера ускользает от него, что он тратил на нее время, силы,
забывал «дело». Он злился от гордости и страдал сознанием своего бессилия. Он одолел воображение, пожалуй — так называемое сердце Веры, но
не одолел ее ума и воли.
— Простите, — продолжал потом, — я ничего
не знал, Вера Васильевна. Внимание ваше дало мне надежду. Я дурак — и больше ничего…
Забудьте мое предложение и по-прежнему давайте мне только права
друга… если стою, — прибавил он, и голос на последнем слове у него упал. —
Не могу ли я помочь? Вы, кажется, ждали от меня услуги?
Обе как будто наблюдали одна за
другою, а заговаривать боялись. Татьяна Марковна
не произносила ни одного слова, ни в защиту, ни в оправдание «падения»,
не напоминала ни о чем и, видимо, старалась, чтоб и Вера
забыла.
«
Не могу, сил нет, задыхаюсь!» — Она налила себе на руки одеколон, освежила лоб, виски — поглядела опять, сначала в одно письмо, потом в
другое, бросила их на стол, твердя: «
Не могу,
не знаю, с чего начать, что писать? Я
не помню, как я писала ему, что говорила прежде, каким тоном… Все
забыла!»
А там, без четверти в пять часов, пробирался к беседке Тушин. Он знал местность, но, видно, давно
не был и
забыл, потому что глядел направо, налево, брал то в ту, то в
другую сторону, по едва заметной тропинке, и никак
не мог найти беседки. Он остановился там, где кусты были чаще и гуще, припоминая, что беседка была где-то около этого места.
— Да, вы правы, я такой
друг ей…
Не забывайте, господин Волохов, — прибавил он, — что вы говорите
не с Тушиным теперь, а с женщиной. Я стал в ее положение и
не выйду из него, что бы вы ни сказали. Я думал, что и для вас довольно ее желания, чтобы вы
не беспокоили ее больше. Она только что поправляется от серьезной болезни…
Неточные совпадения
Прогулки, чтенье, сон глубокой, // Лесная тень, журчанье струй, // Порой белянки черноокой // Младой и свежий поцелуй, // Узде послушный конь ретивый, // Обед довольно прихотливый, // Бутылка светлого вина, // Уединенье, тишина: // Вот жизнь Онегина святая; // И нечувствительно он ей // Предался, красных летних дней // В беспечной неге
не считая, //
Забыв и город, и
друзей, // И скуку праздничных затей.
— А дело, по-настоящему, вздор. У него нет достаточно земли, — ну, он и захватил чужую пустошь, то есть он рассчитывал, что она
не нужна, и о ней хозяева <
забыли>, а у нас, как нарочно, уже испокон века собираются крестьяне праздновать там Красную горку. По этому-то поводу я готов пожертвовать лучше
другими лучшими землями, чем отдать ее. Обычай для меня — святыня.
— Да уж само собою разумеется. Третьего сюда нечего мешать; что по искренности происходит между короткими
друзьями, то должно остаться во взаимной их дружбе. Прощайте! Благодарю, что посетили; прошу и вперед
не забывать: коли выберется свободный часик, приезжайте пообедать, время провести. Может быть, опять случится услужить чем-нибудь
друг другу.
Друзья, которые завтра меня
забудут или, хуже, возведут на мой счет Бог знает какие небылицы; женщины, которые, обнимая
другого, будут смеяться надо мною, чтоб
не возбудить в нем ревности к усопшему, — Бог с ними!
И, верно, счастлив там, где люди посмешнее. // Кого люблю я,
не таков: // Молчалин за
других себя
забыть готов, // Враг дерзости, — всегда застенчиво, несмело // Ночь целую с кем можно так провесть! // Сидим, а на дворе давно уж побелело, // Как думаешь? чем заняты?