Неточные совпадения
Все, бывало, дергают за уши Васюкова: «Пошел прочь,
дурак, дубина!» — только и слышит он. Лишь Райский глядит на него с умилением, потому только, что Васюков, ни к чему
не внимательный, сонный, вялый, даже у всеми любимого русского учителя
не выучивший никогда ни одного урока, — каждый день после обеда брал свою скрипку и, положив на нее подбородок, водил смычком, забывая школу, учителей, щелчки.
—
Не бойтесь! Я сказал, что надежды могли бы разыграться от взаимности, а ее ведь… нет? — робко спросил он и пытливо взглянул на нее, чувствуя, что, при всей безнадежности, надежда еще
не совсем испарилась из него, и тут же мысленно назвал себя
дураком.
«Странный, необыкновенный человек! — думала она. — Все ему нипочем, ничего в грош
не ставит! Имение отдает, серьезные люди у него —
дураки, себя несчастным называет! Погляжу еще, что будет!»
— Какой я
дурак был, если это правда! Да нет, быть
не может!
Дурак дураком, трех перечесть
не может, лба
не умеет перекрестить, едва знает, где право, где лево, ни за сохой, ни в саду: а посуду, чашки, ложки или крестики точит, детские кораблики, игрушки — точно из меди льет!
Если б только одно это, я бы назвал его
дураком — и дело с концом, а он затопал ногами, грозил пальцем, стучал палкой: «Я тебя, говорит, мальчишку, в острог: я тебя туда, куда ворон костей
не заносил; в двадцать четыре часа в мелкий порошок изотру, в бараний рог согну, на поселение сошлю!» Я дал ему истощить весь словарь этих нежностей, выслушал хладнокровно, а потом прицелился в него.
—
Не узнает, а если б и узнал — так ничего. Он
дурак.
— Тогда
не будет в мире
дурака глупее меня… Я надоем тебе жестоко.
— Нет, нет, — перебил он и торопливо поерошил голову, —
не говорите этого. Лучше назовите меня
дураком, но я честный, честный, честный! Я никому
не позволю усомниться… Никто
не смеет!
— Простите, — продолжал потом, — я ничего
не знал, Вера Васильевна. Внимание ваше дало мне надежду. Я
дурак — и больше ничего… Забудьте мое предложение и по-прежнему давайте мне только права друга… если стою, — прибавил он, и голос на последнем слове у него упал. —
Не могу ли я помочь? Вы, кажется, ждали от меня услуги?
— То есть вы этим выражаете, что я хлопочу в свой карман. Не беспокойтесь, Родион Романович, если б я хлопотал в свою выгоду, то не стал бы так прямо высказываться,
не дурак же ведь я совсем. На этот счет открою вам одну психологическую странность. Давеча я, оправдывая свою любовь к Авдотье Романовне, говорил, что был сам жертвой. Ну так знайте же, что никакой я теперь любви не ощущаю, н-никакой, так что мне самому даже странно это, потому что я ведь действительно нечто ощущал…
Рафаэля [Рафаэль Санти (1483–1520) — величайший итальянский художник.] считают чуть
не дураком, потому что это, мол, авторитет; а сами бессильны и бесплодны до гадости; а у самих фантазия дальше «Девушки у фонтана» не хватает, хоть ты что!
— Темная история, — тихо сказал он. — Если убили, значит, кому-то мешала. Дурак здесь — лишний. А буржуазия —
не дурак. Но механическую роль, конечно, мог сыграть и дурак, для этого он и существует.
Неточные совпадения
Бывало, он трунил забавно, // Умел морочить
дурака // И умного дурачить славно, // Иль явно, иль исподтишка, // Хоть и ему иные штуки //
Не проходили без науки, // Хоть иногда и сам впросак // Он попадался, как простак. // Умел он весело поспорить, // Остро и тупо отвечать, // Порой расчетливо смолчать, // Порой расчетливо повздорить, // Друзей поссорить молодых // И на барьер поставить их,
— Врешь, врешь, и
не воображал чесать; я думаю,
дурак, еще своих напустил. Вот посмотри-ка, Чичиков, посмотри, какие уши, на-ка пощупай рукою.
«Он совсем
дурак! — подумал про себя Чичиков. — Оборвышу позволить, а генералу
не позволить!» И вслед за таким размышлением так возразил ему вслух:
Если бы даже пришлось вести дело с
дураками круглыми, он бы и тут
не вдруг начал.
— Я
не могу здесь больше оставаться: мне смерть глядеть на этот беспорядок и запустенье! Вы теперь можете с ним покончить и без меня. Отберите у этого
дурака поскорее сокровище. Он только бесчестит Божий дар!