Неточные совпадения
— Ты хозяин, так как же
не вправе?
Гони нас вон: мы у тебя в гостях живем — только хлеба твоего
не едим, извини… Вот, гляди, мои доходы, а вот расходы…
— Вот, она у меня всегда так! — жаловался Леонтий. — От купцов на праздники и к экзамену родители явятся с гостинцами — я вон
гоню отсюда, а она их примет оттуда, со двора. Взяточница! С виду точь-в-точь Тарквиниева Лукреция, а любит лакомиться,
не так, как та!..
Вон Алексея Петровича три губернатора
гнали, именье было в опеке, дошло до того, что никто взаймы
не давал, хоть по миру ступай: а теперь выждал, вытерпел, раскаялся — какие были грехи — и вышел в люди.
— Что? — повторила она, — молод ты, чтоб знать бабушкины проступки. Уж так и быть, изволь, скажу: тогда откупа пошли, а я вздумала велеть пиво варить для людей, водку
гнали дома,
не много, для гостей и для дворни, а все же запрещено было; мостов
не чинила… От меня взятки-то гладки, он и озлобился, видишь! Уж коли кто несчастлив, так, значит, поделом. Проси скорее прощения, а то пропадешь, пойдет все хуже… и…
Уважать человека сорок лет, называть его «серьезным», «почтенным», побаиваться его суда, пугать им других — и вдруг в одну минуту
выгнать его вон! Она
не раскаивалась в своем поступке, находя его справедливым, но задумывалась прежде всего о том, что сорок лет она добровольно терпела ложь и что внук ее… был… прав.
Но все же ей было неловко —
не от одного только внутреннего «противоречия с собой», а просто оттого, что вышла история у ней в доме, что
выгнала человека старого, почтен… нет, «серьезного», «со звездой»…
— Ну, где вам разбить ночью трактир! Да и
не нужно — у бабушки вечный трактир. Нет, спасибо и на том, что
выгнали из дома старую свинью. Говорят, вдвоем с бабушкой: молодцы!
«
Гонит!» — с горечью подумал он и
не знал, что сказать, как вдруг кто-то взялся за ручку замка снаружи.
— Ну, так
не мудрено, что вы можете влюбиться и плакать… Зачем же вы
выгнали Тычкова: он тоже — верующий!
— Вот, Борюшка, мы
выгнали Нила Андреича, а он бы тебе на это отвечал как следует. Я
не сумею. Я знаю только, что ты дичь городишь, да:
не погневайся! Это новые правила, что ли?
Все примолкло. Татьяна Марковна подняла на ноги весь дом. Везде закрывались трубы, окна, двери. Она
не только сама боялась грозы, но даже
не жаловала тех, кто ее
не боялся, считая это за вольнодумство. Все набожно крестились в доме при блеске молнии, а кто
не перекрестился, того называли «пнем». Егорку
выгоняла из передней в людскую, потому что он
не переставал хихикать с горничными и в грозу.
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум работ умолк; // С своей волчихою голодной // Выходит на дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит — и путник осторожный // Несется в гору во весь дух; // На утренней заре пастух //
Не гонит уж коров из хлева, // И в час полуденный в кружок // Их не зовет его рожок; // В избушке распевая, дева // Прядет, и, зимних друг ночей, // Трещит лучинка перед ней.
Неточные совпадения
Тоска любви Татьяну
гонит, // И в сад идет она грустить, // И вдруг недвижны очи клонит, // И лень ей далее ступить. // Приподнялася грудь, ланиты // Мгновенным пламенем покрыты, // Дыханье замерло в устах, // И в слухе шум, и блеск в очах… // Настанет ночь; луна обходит // Дозором дальный свод небес, // И соловей во мгле древес // Напевы звучные заводит. // Татьяна в темноте
не спит // И тихо с няней говорит:
Но
не теперь. Хоть я сердечно // Люблю героя моего, // Хоть возвращусь к нему, конечно, // Но мне теперь
не до него. // Лета к суровой прозе клонят, // Лета шалунью рифму
гонят, // И я — со вздохом признаюсь — // За ней ленивей волочусь. // Перу старинной нет охоты // Марать летучие листы; // Другие, хладные мечты, // Другие, строгие заботы // И в шуме света и в тиши // Тревожат сон моей души.
Наверное, впрочем, неизвестно, хотя в показаниях крестьяне выразились прямо, что земская полиция был-де блудлив, как кошка, и что уже
не раз они его оберегали и один раз даже
выгнали нагишом из какой-то избы, куда он было забрался.
— Он подловат и гадковат,
не только что пустоват, — подхватила живо Улинька. — Кто так обидел своих братьев и
выгнал из дому родную сестру, тот гадкий человек…
В свойстве характера Катерины Ивановны было поскорее нарядить первого встречного и поперечного в самые лучшие и яркие краски, захвалить его так, что иному становилось даже совестно, придумать в его хвалу разные обстоятельства, которые совсем и
не существовали, совершенно искренно и чистосердечно поверить самой в их действительность и потом вдруг, разом, разочароваться, оборвать, оплевать и
выгнать в толчки человека, которому она, только еще несколько часов назад, буквально поклонялась.