Неточные совпадения
— И я
не удивлюсь, — сказал Райский, — хоть рясы и
не надену, а проповедовать могу — и искренно, всюду, где замечу ложь, притворство, злость — словом, отсутствие красоты, нужды нет, что сам
бываю безобразен… Натура моя отзывается на все, только разбуди нервы — и пойдет играть!.. Знаешь что, Аянов: у меня давно засела серьезная мысль — писать роман. И я хочу теперь посвятить все свое время на
это.
Только совестясь опекуна,
не бросал Райский
этой пытки, и кое-как в несколько месяцев удалось ему сладить с первыми шагами. И то он все капризничал: то играл
не тем пальцем, которым требовал учитель, а каким казалось ему ловчее,
не хотел играть гамм, а ловил ухом мотивы, какие западут в голову, и
бывал счастлив, когда удавалось ему уловить ту же экспрессию или силу, какую слышал у кого-нибудь и поразился ею, как прежде поразился штрихами и точками учителя.
Он видел, что заронил в нее сомнения, что
эти сомнения — гамлетовские. Он читал их у ней в сердце: «В самом ли деле я живу так, как нужно?
Не жертвую ли я чем-нибудь живым, человеческим,
этой мертвой гордости моего рода и круга,
этим приличиям? Ведь надо сознаться, что мне иногда
бывает скучно с тетками, с папа и с Catherine… Один только cousin Райский…»
Было за полдень давно. Над городом лежало оцепенение покоя, штиль на суше, какой
бывает на море штиль широкой, степной, сельской и городской русской жизни.
Это не город, а кладбище, как все
эти города.
Глядя на него, еще на ребенка, непременно скажешь, что и ученые, по крайней мере такие, как
эта порода, подобно поэтам, тоже — nascuntur. [рождаются (лат.).] Всегда,
бывало, он с растрепанными волосами, с блуждающими где-то глазами, вечно копающийся в книгах или в тетрадях, как будто у него
не было детства,
не было нерва — шалить, резвиться.
Леонтий впадал в пристрастие к греческой и латинской грамоте и
бывал иногда сух, казался педантичен, и
это не из хвастовства, а потому, что она была ему мила, она была одеждой, сосудом, облекавшим милую, дорогую изученную им и приветливо открывавшуюся ему старую жизнь, давшую начало настоящей и грядущей жизни.
Любила, чтоб к ней губернатор изредка заехал с визитом, чтобы приезжее из Петербурга важное или замечательное лицо непременно
побывало у ней и вице-губернаторша подошла, а
не она к ней, после обедни в церкви поздороваться, чтоб, когда едет по городу, ни один встречный
не проехал и
не прошел,
не поклонясь ей, чтобы купцы засуетились и бросили прочих покупателей, когда она явится в лавку, чтоб никогда никто
не сказал о ней дурного слова, чтобы дома все ее слушались, до того чтоб кучера никогда
не курили трубки ночью, особенно на сеновале, и чтоб Тараска
не напивался пьян, даже когда они могли бы делать
это так, чтоб она
не узнала.
Я вижу, где обман, знаю, что все — иллюзия, и
не могу ни к чему привязаться,
не нахожу ни в чем примирения: бабушка
не подозревает обмана ни в чем и ни в ком, кроме купцов, и любовь ее, снисхождение, доброта покоятся на теплом доверии к добру и людям, а если я…
бываю снисходителен, так
это из холодного сознания принципа, у бабушки принцип весь в чувстве, в симпатии, в ее натуре!
— Да,
не пьете:
это правда:
это улучшение, прогресс! Свет, перчатки, танцы и духи спасли вас от
этого. Впрочем, чад
бывает различный: у кого пары бросаются в голову, у другого…
Не влюбчивы ли вы?
Страстей, широких движений, какой-нибудь дальней и трудной цели —
не могло дать:
не по натуре ей! А дало бы хаос, повело бы к недоумениям — и много-много, если б разрешилось претензией съездить в Москву,
побывать на бале в Дворянском собрании, привезти платье с Кузнецкого моста и потом хвастаться
этим до глубокой старости перед мелкими губернскими чиновницами.
«Странно, как мне знаком
этот прозрачный взгляд! — думал он, — таков
бывает у всех женщин, когда они обманывают! Она меня усыпляет… Что бы
это значило? Уж в самом деле
не любит ли она? У ней только и речи, чтоб „
не стеснять воли“. Да нет… кого здесь!..»
Это ум —
не одной головы, но и сердца, и воли. Такие люди
не видны в толпе, они редко
бывают на первом плане. Острые и тонкие умы, с бойким словом, часто затмевают блеском такие личности, но
эти личности большею частию
бывают невидимыми вождями или регуляторами деятельности и вообще жизни целого круга, в который поставит их судьба.
— Что за чудо!
Этого никогда
не бывало! Надо барыне доложить, — сказала Марина.
—
Это бывает к росту, — сказала бабушка, — кажется, тебе уж
не кстати бы…
Кузина твоя увлеклась по-своему,
не покидая гостиной, а граф Милари добивался свести
это на большую дорогу — и говорят (
это папа разболтал), что между ними
бывали живые споры, что он брал ее за руку, а она
не отнимала, у ней даже глаза туманились слезой, когда он, недовольный прогулками верхом у кареты и приемом при тетках, настаивал на большей свободе, — звал в парк вдвоем, являлся в другие часы, когда тетки спали или
бывали в церкви, и,
не успевая,
не показывал глаз по неделе.
— Страсти без бурь нет, или
это не страсть! — сказала она. — А кроме честности или нечестности, другого разлада, других пропастей разве
не бывает? — спросила она после некоторого молчания. — Ну вот, я люблю, меня любят: никто
не обманывает. А страсть рвет меня… Научите же теперь, что мне делать?
— Прижмите руку к моей голове, — говорила она кротко, — видите, какой жар…
Не сердитесь на меня, будьте снисходительны к бедной сестре!
Это все пройдет… Доктор говорит, что у женщин часто
бывают припадки… Мне самой гадко и стыдно, что я так слаба…
Бабушка сострадательна к ней: от одного
этого можно умереть! А
бывало, она уважала ее, гордилась ею, признавала за ней права на свободу мыслей и действий, давала ей волю, верила ей! И все
это пропало! Она обманула ее доверие и
не устояла в своей гордости!
«…и потому еще, что я сам в горячешном положении. Будем счастливы, Вера! Убедись, что вся наша борьба, все наши нескончаемые споры были только маской страсти. Маска слетела — и нам спорить больше
не о чем. Вопрос решен. Мы, в сущности, согласны давно. Ты хочешь бесконечной любви: многие хотели бы того же, но
этого не бывает…»
Все
это неслось у ней в голове, и она то хваталась опять за перо и бросала, то думала пойти сама, отыскать его, сказать ему все
это, отвернуться и уйти — и она бралась за мантилью, за косынку, как,
бывало, когда торопилась к обрыву. И теперь, как тогда, руки напрасно искали мантилью, косынку. Все выпадало из рук, и она, обессиленная, садилась на диван и
не знала, что делать.
Неточные совпадения
Чем меньше женщину мы любим, // Тем легче нравимся мы ей // И тем ее вернее губим // Средь обольстительных сетей. // Разврат,
бывало, хладнокровный // Наукой славился любовной, // Сам о себе везде трубя // И наслаждаясь
не любя. // Но
эта важная забава // Достойна старых обезьян // Хваленых дедовских времян: // Ловласов обветшала слава // Со славой красных каблуков // И величавых париков.
Даже самая погода весьма кстати прислужилась: день был
не то ясный,
не то мрачный, а какого-то светло-серого цвета, какой
бывает только на старых мундирах гарнизонных солдат,
этого, впрочем, мирного войска, но отчасти нетрезвого по воскресным дням.
Какие
бывают эти общие залы — всякий проезжающий знает очень хорошо: те же стены, выкрашенные масляной краской, потемневшие вверху от трубочного дыма и залосненные снизу спинами разных проезжающих, а еще более туземными купеческими, ибо купцы по торговым дням приходили сюда сам-шест и сам-сём испивать свою известную пару чаю; тот же закопченный потолок; та же копченая люстра со множеством висящих стеклышек, которые прыгали и звенели всякий раз, когда половой бегал по истертым клеенкам, помахивая бойко подносом, на котором сидела такая же бездна чайных чашек, как птиц на морском берегу; те же картины во всю стену, писанные масляными красками, — словом, все то же, что и везде; только и разницы, что на одной картине изображена была нимфа с такими огромными грудями, каких читатель, верно, никогда
не видывал.
И много приходило ему в голову того, что так часто уносит человека от скучной настоящей минуты, теребит, дразнит, шевелит его и
бывает ему любо даже и тогда, когда уверен он сам, что
это никогда
не сбудется.
Лицо его вдруг, несмотря на приятность,
не понравилось начальнику, почему именно, бог ведает, — иногда даже просто
не бывает на
это причин, — и он возненавидел его насмерть.