Неточные совпадения
Есть своя бездна
и там:
слава Богу, я никогда не заглядывался в нее, а если загляну — так уж выйдет не роман, а трагедия.
— Не бывать этому! — пылко воскликнула Бережкова. — Они не нищие, у них по пятидесяти тысяч у каждой. Да после бабушки втрое, а может быть,
и побольше останется: это все им! Не бывать, не бывать!
И бабушка твоя,
слава Богу, не нищая! У ней найдется угол, есть
и клочок земли,
и крышка, где спрятаться! Богач какой, гордец, в дар жалует! Не хотим, не хотим! Марфенька! Где ты?
Иди сюда!
—
Славу Богу: только вот ревматизмы
и желудок не совсем… старость!
— Ну,
слава Богу, вот вы
и наш гость, благополучно доехали… — продолжал он. — А Татьяна Марковна опасались за вас:
и овраги,
и разбойники… Надолго пожаловали?
Бог накажет иногда, да
и простит, коли человек смирится
и опять
пойдет по хорошему пути.
— Я днем хожу туда,
и то с Агафьей или мальчишку из деревни возьму. А то так на похороны, если мужичок умрет. У нас,
слава Богу, редко мрут.
—
Шел,
шел —
и зной палит,
и от жажды
и голода изнемог, а тут вдруг: «За Волгу уехала!» Испужался, матушка, ей-богу испужался: экой какой, — набросился он на Викентьева, — невесту тебе за это рябую!
— Ну, иной раз
и сам: правда, святая правда! Где бы помолчать, пожалуй,
и пронесло бы, а тут зло возьмет, не вытерпишь,
и пошло! Сама посуди: сядешь в угол, молчишь: «Зачем сидишь, как чурбан, без дела?» Возьмешь дело в руки: «Не трогай, не суйся, где не спрашивают!» Ляжешь: «Что все валяешься?» Возьмешь кусок в рот: «Только жрешь!» Заговоришь: «Молчи лучше!» Книжку возьмешь: вырвут из рук да швырнут на пол! Вот мое житье — как перед Господом
Богом! Только
и света что в палате да по добрым людям.
— Ну, ну… ну… — твердил Опенкин, кое-как барахтаясь
и поднимаясь с пола, —
пойдем,
пойдем. Зачем домой, дабы змея лютая язвила меня до утрия? Нет,
пойдем к тебе, человече: я поведаю ти, како Иаков боролся с
Богом…
— Не лгите! — перебила она. — Если вам удается замечать каждый мой шаг
и движение, то
и мне позвольте чувствовать неловкость такого наблюдения: скажу вам откровенно — это тяготит меня. Это какая-то неволя, тюрьма. Я,
слава Богу, не в плену у турецкого паши…
— Да, да, это правда: был у соседа такой учитель, да еще подивитесь, батюшка, из семинарии! — сказал помещик, обратясь к священнику. — Смирно так
шло все сначала: шептал, шептал, кто его знает что, старшим детям — только однажды девочка, сестра их, матери
и проговорись: «
Бога, говорит, нет, Никита Сергеич от кого-то слышал». Его к допросу: «Как
Бога нет: как так?» Отец к архиерею ездил: перебрали тогда: всю семинарию…
— Ей-богу, не знаю: если это игра, так она похожа на ту, когда человек ставит последний грош на карту, а другой рукой щупает пистолет в кармане. Дай руку, тронь сердце, пульс
и скажи, как называется эта игра? Хочешь прекратить пытку: скажи всю правду —
и страсти нет, я покоен, буду сам смеяться с тобой
и уезжаю завтра же. Я
шел, чтоб сказать тебе это…
— Марфенька,
иди скорей, — сказала бабушка, — не прятаться надо, а
Богу молиться, гром
и не убьет!
—
Слава Богу! благодарю вас, что вы мне это передали! Теперь послушайте, что я вам скажу,
и исполните слепо. Подите к ней
и разрушьте в ней всякие догадки о любви, об экстазе, всё, всё. Вам это не трудно сделать —
и вы сделаете, если любите меня.
— Позвольте, Марфа Васильевна, а то забуду, — силился он переговорить ее, — ей-богу, я было
и забыл совсем: будто я
иду…
Райский воротился домой, отдал отчет бабушке о Леонтье, сказавши, что опасности нет, но что никакое утешение теперь не поможет. Оба они решили
послать на ночь Якова смотреть за Козловым, причем бабушка отправила целый ужин, чаю, рому, вина —
и бог знает чего еще.
Она вообще казалась довольной, что
идет по городу, заметив, что эта прогулка была необходима
и для того, что ее давно не видит никто
и бог знает что думают, точно будто она умерла.
— У вас какая-то сочиненная
и придуманная любовь… как в романах… с надеждой на бесконечность… словом — бессрочная! Но честно ли то, что вы требуете от меня, Вера? Положим, я бы не назначал любви срока, скача
и играя, как Викентьев, подал бы вам руку «навсегда»: чего же хотите вы еще? Чтоб «
Бог благословил союз», говорите вы, то есть чтоб
пойти в церковь — да против убеждения — дать публично исполнить над собой обряд… А я не верю ему
и терпеть не могу попов: логично ли, честно ли я поступлю!..
—
Бог его знает — бродит где-нибудь; в гости, в город ушел, должно быть;
и никогда не скажет куда — такая вольница! Не знаешь, куда лошадь
послать за ним!
—
Бог посетил, не сама хожу. Его сила носит — надо выносить до конца. Упаду — подберите меня… Мой грех! — шепнула потом
и пошла дальше.
Неточные совпадения
Чей взор, волнуя вдохновенье, // Умильной лаской наградил // Твое задумчивое пенье? // Кого твой стих боготворил?» //
И, други, никого, ей-богу! // Любви безумную тревогу // Я безотрадно испытал. // Блажен, кто с нею сочетал // Горячку рифм: он тем удвоил // Поэзии священный бред, // Петрарке шествуя вослед, // А муки сердца успокоил, // Поймал
и славу между тем; // Но я, любя, был глуп
и нем.
Она зари не замечает, // Сидит с поникшею главой //
И на письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит на подносе чай. // «Пора, дитя мое, вставай: // Да ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как боялась я! // Да,
слава Богу, ты здорова! // Тоски ночной
и следу нет, // Лицо твое как маков цвет». —
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот
Бог тебе порука». — // «Итак,
пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их
и перечесть». —
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь
и как-нибудь, // Так воспитаньем,
слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин был, по мненью многих // (Судей решительных
и строгих), // Ученый малый, но педант. // Имел он счастливый талант // Без принужденья в разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном споре //
И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
И начинает понемногу // Моя Татьяна понимать // Теперь яснее —
слава Богу — // Того, по ком она вздыхать // Осуждена судьбою властной: // Чудак печальный
и опасный, // Созданье ада иль небес, // Сей ангел, сей надменный бес, // Что ж он? Ужели подражанье, // Ничтожный призрак, иль еще // Москвич в Гарольдовом плаще, // Чужих причуд истолкованье, // Слов модных полный лексикон?.. // Уж не пародия ли он?