Неточные совпадения
Женщины того мира казались ему особой породой. Как пар и машины заменили живую
силу рук, так там целая механика жизни и страстей заменила природную жизнь и страсти. Этот мир — без привязанностей, без детей, без колыбелей, без братьев и сестер, без мужей и без жен, а только с мужчинами и
женщинами.
— Нет, я бабушку люблю, как мать, — сказал Райский, — от многого в жизни я отделался, а она все для меня авторитет. Умна, честна, справедлива, своеобычна: у ней какая-то
сила есть. Она недюжинная
женщина. Мне кое-что мелькнуло в ней…
Она чувствовала условную ложь этой формы и отделалась от нее, добиваясь правды. В ней много именно того, чего он напрасно искал в Наташе, в Беловодовой: спирта, задатков самобытности, своеобразия ума, характера — всех тех
сил, из которых должна сложиться самостоятельная, настоящая
женщина и дать направление своей и чужой жизни, многим жизням, осветить и согреть целый круг, куда поставит ее судьба.
— Ну, я боролся что было
сил во мне, — ты сама видела, — хватался за всякое средство, чтоб переработать эту любовь в дружбу, но лишь пуще уверовал в невозможность дружбы к молодой, прекрасной
женщине — и теперь только вижу два выхода из этого положения…
«А почему ж нет? — ревниво думал опять, —
женщины любят эти рослые фигуры, эти открытые лица, большие здоровые руки — всю эту рабочую
силу мышц… Но ужели Вера!..»
«Да умна ли она? Ведь у нас часто за ум, особенно у
женщин, считают одну только, донельзя изощренную низшую его степень — хитрость, и
женщины даже кичатся, что владеют этим тонким орудием, этим умом кошки, лисы, даже некоторых насекомых! Это пассивный ум, способность таиться, избегать опасности, прятаться от
силы, от угнетения».
«Этот умок помогает с успехом пробавляться в обиходной жизни, делать мелкие делишки, прятать грешки и т. д. Но когда
женщинам возвратят их права — эта тонкость, полезная в мелочах и почти всегда вредная в крупных, важных делах, уступит место прямой человеческой
силе — уму».
— Дайте мне
силу не ходить туда! — почти крикнула она… — Вот вы то же самое теперь испытываете, что я: да? Ну, попробуйте завтра усидеть в комнате, когда я буду гулять в саду одна… Да нет, вы усидите! Вы сочинили себе страсть, вы только умеете красноречиво говорить о ней, завлекать, играть с
женщиной! Лиса, лиса! вот я вас за это, постойте, еще не то будет! — с принужденным смехом и будто шутя, но горячо говорила она, впуская опять ему в плечо свои тонкие пальцы.
«Откуда
женщины берут
силы?» — думал он, следя за ней, как она извинялась перед гостями, с обыкновенной улыбкой выслушала все выражения участия, сожаления, смотрела подарки Марфеньки.
Она была счастлива — и вот причина ее экстаза, замеченного Татьяной Марковной и Райским. Она чувствовала, что
сила ее действует пока еще только на внешнюю его жизнь, и надеялась, что, путем неусыпного труда, жертв, она мало-помалу совершит чудо — и наградой ее будет счастье
женщины — быть любимой человеком, которого угадало ее сердце.
И только верующая душа несет горе так, как несла его эта
женщина — и одни
женщины так выносят его!» «В женской половине человеческого рода, — думалось ему, — заключены великие
силы, ворочающие миром.
А
женщины, не узнавая своих природных и законных
сил, вторгаются в область мужской
силы — и от этого взаимного захвата — вся неурядица».
Такую великую
силу — стоять под ударом грома, когда все падает вокруг, — бессознательно, вдруг, как клад найдет, почует в себе русская
женщина из народа, когда пламень пожара пожрет ее хижину, добро и детей.
А она, совершив подвиг, устояв там, где падают ничком мелкие натуры, вынесши и свое и чужое бремя с разумом и величием, тут же, на его глазах, мало-помалу опять обращалась в простую
женщину, уходила в мелочи жизни, как будто пряча свои
силы и величие опять — до случая, даже не подозревая, как она вдруг выросла, стала героиней и какой подвиг совершила.
«Из логики и честности, — говорило ему отрезвившееся от пьяного самолюбия сознание, — ты сделал две ширмы, чтоб укрываться за них с своей „новой
силой“, оставив бессильную
женщину разделываться за свое и за твое увлечение, обещав ей только одно: „Уйти, не унося с собой никаких „долгов“, „правил“ и „обязанностей“… оставляя ее: нести их одну…“
Вдохновляясь вашей лучшей красотой, вашей неодолимой
силой — женской любовью, — я слабой рукой писал
женщину, с надеждой, что вы узнаете в ней хоть бледное отражение — не одних ваших взглядов, улыбок, красоты форм, грации, но и вашей души, ума, сердца — всей прелести ваших лучших
сил!
Неточные совпадения
Она вверилась мне снова с прежней беспечностью, — я ее не обману: она единственная
женщина в мире, которую я не в
силах был бы обмануть.
Вы не так понимаете; я даже думал, что если уж принято, что
женщина равна мужчине во всем, даже в
силе (что уже утверждают), то, стало быть, и тут должно быть равенство.
— Нет, я не в
силах ничем возблагодарить тебя, великодушный рыцарь, — сказала она, и весь колебался серебряный звук ее голоса. — Один Бог может возблагодарить тебя; не мне, слабой
женщине…
Эти два часа и следующие три-четыре дня, много неделя, сделали на нее глубокое действие, двинули ее далеко вперед. Только
женщины способны к такой быстроте расцветания
сил, развития всех сторон души.
У него не было идолов, зато он сохранил
силу души, крепость тела, зато он был целомудренно-горд; от него веяло какою-то свежестью и
силой, перед которой невольно смущались и незастенчивые
женщины.