Неточные совпадения
— Очень
просто. Он тогда только что воротился из-за границы и бывал у нас, рассказывал, что делается в Париже,
говорил о королеве, о принцессах, иногда обедал у нас и через княгиню сделал предложение.
— Сделайте молящуюся фигуру! — сморщившись,
говорил Кирилов, так что и нос ушел у него в бороду, и все лицо казалось щеткой. — Долой этот бархат, шелк! поставьте ее на колени,
просто на камне, набросьте ей на плечи грубую мантию, сложите руки на груди… Вот здесь, здесь, — он пальцем чертил около щек, — меньше свету, долой это мясо, смягчите глаза, накройте немного веки… и тогда сами станете на колени и будете молиться…
— Не будьте, однако, слишком сострадательны: кто откажется от страданий, чтоб подойти к вам,
говорить с вами? Кто не поползет на коленях вслед за вами на край света, не только для торжества, для счастья и победы —
просто для одной слабой надежды на победу…
— Вот что значит Олимп! — продолжал он. — Будь вы
просто женщина, не богиня, вы бы поняли мое положение, взглянули бы в мое сердце и поступили бы не сурово, а с пощадой, даже если б я был вам совсем чужой. А я вам близок. Вы
говорите, что любите меня дружески, скучаете, не видя меня… Но женщина бывает сострадательна, нежна, честна, справедлива только с тем, кого любит, и безжалостна ко всему прочему. У злодея под ножом скорее допросишься пощады, нежели у женщины, когда ей нужно закрыть свою любовь и тайну.
Только кто с ней
поговорит, поглядит на нее, а она на него, даже кто
просто встретит ее, тот поворотит с своей дороги и пойдет за ней.
— Что вы такое? — повторил Райский, остановясь перед ним и глядя на него так же бесцеремонно, почти дерзко, как и Марк на него. — Вы не загадка: «свихнулись в ранней молодости» —
говорит Тит Никоныч; а я думаю, вы
просто не получили никакого воспитания, иначе бы не свихнулись: оттого ничего и не делаете… Я не извиняюсь в своей откровенности: вы этого не любите; притом следую вашему примеру…
Он какой-то артист: все рисует, пишет, фантазирует на фортепиано (и очень мило), бредит искусством, но, кажется, как и мы, грешные, ничего не делает и чуть ли не всю жизнь проводит в том, что «поклоняется красоте», как он
говорит:
просто влюбчив по-нашему, как, помнишь, Дашенька Семечкина, которая была однажды заочно влюблена в испанского принца, увидевши портрет его в немецком календаре, и не пропускала никого, даже настройщика Киша.
— Ничего, бабушка, Бог с вами, успокойтесь, я так,
просто «брякнул», как вы
говорите, а вы уж и встревожились, как давеча о ключах…
В нем все открыто, все сразу видно для наблюдателя, все слишком
просто, не заманчиво, не таинственно, не романтично. Про него нельзя было сказать «умный человек» в том смысле, как обыкновенно
говорят о людях, замечательно наделенных этою силою; ни остроумием, ни находчивостью его тоже упрекнуть было нельзя.
— Да, — удержаться, не смотреть туда, куда «тянет»! Тогда не надо будет и притворяться, а
просто воздерживаться, «как от рюмки»,
говорит бабушка, и это правда… Так я понимаю счастье и так желаю его!
Глядя на него, слушая его, видя его деятельность, распоряжения по хозяйству, отношения к окружающим его людям, к приказчикам, крестьянам — ко всем, кто около него был, с кем он соприкасался, с кем работал или
просто говорил, жил вместе, Райский удивлялся до наивности каким-то наружно будто противоположностям, гармонически уживавшимся в нем: мягкости речи, обращения — с твердостью, почти методическою, намерений и поступков, ненарушимой правильности взгляда, строгой справедливости — с добротой, тонкой, природной, а не выработанной гуманностью, снисхождением, — далее, смеси какого-то трогательного недоверия к своим личным качествам, робких и стыдливых сомнений в себе — с смелостью и настойчивостью в распоряжениях, работах, поступках, делах.
И сидели они у наших, Данилыч, часа два, и наши с ними
говорят просто, вот как я с тобою, и не кланяются им, и смеются с ними; и наш-то сидит с генералом, оба развалившись, в креслах-то, и курят, и наш курит при генерале, и развалился; да чего? — папироска погасла, так он взял у генерала-то, да и закурил свою-то.
Неточные совпадения
В ту ж минуту приказываю заложить коляску: кучер Андрюшка спрашивает меня, куда ехать, а я ничего не могу и
говорить, гляжу
просто ему в глаза, как дура; я думаю, что он подумал, что я сумасшедшая.
«
Просто дурак я», —
говорил он сам себе.
— Здесь он и рукой махнул: —
просто и
говорить нечего!
— Ей-богу, повесил бы, — повторил Ноздрев, — я тебе
говорю это откровенно, не с тем чтобы тебя обидеть, а
просто по-дружески
говорю.
Черты такого необыкновенного великодушия стали ему казаться невероятными, и он подумал про себя: «Ведь черт его знает, может быть, он
просто хвастун, как все эти мотишки; наврет, наврет, чтобы
поговорить да напиться чаю, а потом и уедет!» А потому из предосторожности и вместе желая несколько поиспытать его, сказал он, что недурно бы совершить купчую поскорее, потому что-де в человеке не уверен: сегодня жив, а завтра и бог весть.