Неточные совпадения
В юности он приезжал не раз к матери,
в свое имение, проводил время отпуска и уезжал опять, и наконец
вышел в отставку, потом приехал
в город, купил маленький серенький домик, с тремя
окнами на улицу, и свил себе тут вечное гнездо.
Около избушки не было ни дворика, ни загородки. Два
окна выходили к огородам, а два
в поле. Избушка почти вся была заставлена и покрыта лопатами, кирками, граблями, грудами корзин,
в углу навалены были драницы, ведра и всякий хлам.
Он нарочно станет думать о своих петербургских связях, о приятелях, о художниках, об академии, о Беловодовой — переберет два-три случая
в памяти, два-три лица, а четвертое лицо
выйдет — Вера. Возьмет бумагу, карандаш, сделает два-три штриха —
выходит ее лоб, нос, губы. Хочет выглянуть из
окна в сад,
в поле, а глядит на ее
окно: «Поднимает ли белая ручка лиловую занавеску», как говорит справедливо Марк. И почем он знает? Как будто кто-нибудь подглядел да сказал ему!
Вдруг он услышал, что
в старом доме отворяется
окно. Он взглянул вверх, но
окно, которое отворилось,
выходило не к саду, а
в поле, и он поспешил
в беседку из акаций, перепрыгнул через забор и попал
в лужу, но остался на месте, не шевелясь.
От него я добился только — сначала, что кузина твоя — a pousse la chose trop loin… qu’elle a fait un faux pas… а потом — что после визита княгини Олимпиады Измайловны, этой гонительницы женских пороков и поборницы добродетелей, тетки разом слегли,
в окнах опустили шторы, Софья Николаевна сидит у себя запершись, и все обедают по своим комнатам, и даже не обедают, а только блюда приносятся и уносятся нетронутые, — что трогает их один Николай Васильевич, но ему запрещено
выходить из дома, чтоб как-нибудь не проболтался, что граф Милари и носа не показывает
в дом, а ездит старый доктор Петров, бросивший давно практику и
в молодости лечивший обеих барышень (и бывший их любовником, по словам старой, забытой хроники — прибавлю
в скобках).
На ответ, что «
вышла», он велел Марфенькин букет поставить к Вере на стол и отворить
в ее комнате
окно, сказавши, что она поручила ему еще с вечера это сделать. Потом отослал ее, а сам занял свою позицию
в беседке и ждал, замирая от удалявшейся, как буря, страсти, от ревности, и будто еще от чего-то… жалости, кажется…
И сделала повелительный жест рукой, чтоб он шел. Он
вышел в страхе, бледный, сдал все на руки Якову, Василисе и Савелью и сам из-за угла старался видеть, что делается с бабушкой. Он не спускал глаз с ее
окон и дверей.
И точно, у ней одни мякоти. Она насидела их у себя
в своей комнате, сидя тридцать лет на стуле у
окна, между бутылями с наливкой, не
выходя на воздух, двигаясь тихо, только около барыни да
в кладовые. Питалась она одним кофе да чаем, хлебом, картофелем и огурцами, иногда рыбою, даже
в мясоед.
Неточные совпадения
Стали мы болтать о том, о сем… Вдруг, смотрю, Казбич вздрогнул, переменился
в лице — и к
окну; но
окно, к несчастию,
выходило на задворье.
Наконец — уж Бог знает откуда он явился, только не из
окна, потому что оно не отворялось, а должно быть, он
вышел в стеклянную дверь, что за колонной, — наконец, говорю я, видим мы, сходит кто-то с балкона…
Отвел я Порфирия к
окну и стал говорить, но опять отчего-то не так
вышло: он смотрит
в сторону, и я смотрю
в сторону.
Он отворотился и пошел от нее к
окну. Она постояла, посмотрела на него беспокойно и
вышла в тревоге.
Раскольников, как только
вышел Разумихин, встал, повернулся к
окну, толкнулся
в угол,
в другой, как бы забыв о тесноте своей конуры, и… сел опять на диван. Он весь как бы обновился; опять борьба — значит, нашелся исход!