Неточные совпадения
Она
взяла его за
голову, поглядела с минуту ему
в лицо, хотела будто заплакать, но только сжала
голову, видно, раздумала, быстро взглянула на портрет матери Райского и подавила вздох.
«Смерть! Боже, дай ей жизнь и счастье и
возьми у меня все!» — вопила
в нем поздняя, отчаянная мольба. Он мысленно всходил на эшафот, сам клал
голову на плаху и кричал...
Но он не смел сделать ни шагу, даже добросовестно отворачивался от ее окна, прятался
в простенок, когда она проходила мимо его окон; молча, с дружеской улыбкой пожал ей, одинаково, как и Марфеньке, руку, когда они обе пришли к чаю, не пошевельнулся и не повернул
головы, когда Вера
взяла зонтик и скрылась тотчас после чаю
в сад, и целый день не знал, где она и что делает.
— Разумеется, мне не нужно: что интересного
в чужом письме? Но докажи, что ты доверяешь мне и что
в самом деле дружна со мной. Ты видишь, я равнодушен к тебе. Я шел успокоить тебя, посмеяться над твоей осторожностью и над своим увлечением. Погляди на меня: таков ли я, как был!.. «Ах, черт
возьми, это письмо из
головы нейдет!» — думал между тем сам.
Марк быстро шел под гору. Она изменилась
в лице и минут через пять машинально повязала
голову косынкой,
взяла зонтик и медленно, задумчиво поднялась на верх обрыва.
Она обеими руками
взяла его
голову, поцеловала
в лоб и быстро пошла прочь.
Виделась ему
в ней — древняя еврейка, иерусалимская госпожа, родоначальница племени — с улыбкой горделивого презрения услышавшая
в народе глухое пророчество и угрозу: «снимется венец с народа, не узнавшего посещения», «придут римляне и
возьмут!» Не верила она, считая незыблемым венец, возложенный рукою Иеговы на
голову Израиля.
Но когда настал час — «пришли римляне и
взяли», она постигла, откуда пал неотразимый удар, встала, сняв свой венец, и молча, без ропота, без малодушных слез, которыми омывали иерусалимские стены мужья, разбивая о камни
головы, только с окаменелым ужасом покорности
в глазах пошла среди павшего царства,
в великом безобразии одежд, туда, куда вела ее рука Иеговы, и так же — как эта бабушка теперь — несла святыню страдания на лице, будто гордясь и силою удара, постигшего ее, и своею силою нести его.
Неточные совпадения
Хлобуев
взял в руки картуз. Гости надели на
головы картузы, и все отправились пешком осматривать деревню.
Она призадумалась, не спуская с него черных глаз своих, потом улыбнулась ласково и кивнула
головой в знак согласия. Он
взял ее руку и стал ее уговаривать, чтоб она его поцеловала; она слабо защищалась и только повторяла: «Поджалуста, поджалуста, не нада, не нада». Он стал настаивать; она задрожала, заплакала.
— Знаешь, Дунечка, как только я к утру немного заснула, мне вдруг приснилась покойница Марфа Петровна… и вся
в белом… подошла ко мне,
взяла за руку, а сама
головой качает на меня, и так строго, строго, как будто осуждает… К добру ли это? Ах, боже мой, Дмитрий Прокофьич, вы еще не знаете: Марфа Петровна умерла!
— Боже! — воскликнул он, — да неужели ж, неужели ж я
в самом деле
возьму топор, стану бить по
голове, размозжу ей череп… буду скользить
в липкой теплой крови, взламывать замок, красть и дрожать; прятаться, весь залитый кровью… с топором… Господи, неужели?
Под
головами его действительно лежали теперь настоящие подушки — пуховые и с чистыми наволочками; он это тоже заметил и
взял в соображение.