Неточные совпадения
— Ну, не пустой ли малый! — восклицал учитель. — Не умеет сделать задачи указанным, следовательно, облегченным
путем, а
без правил наобум говорит. Глупее нас с тобой выдумывали правила!
Затем его поглотил процесс его исполнения. Он глубоко и серьезно вникал в предстоящий ему долг: как,
без огласки,
без всякого шума и сцен, кротко и разумно уговорить эту женщину поберечь мужа, обратиться на другой, честный
путь и начать заглаживать прошлое…
Но ведь сознательное достижение этой высоты —
путем мук, жертв, страшного труда всей жизни над собой — безусловно,
без помощи посторонних, выгодных обстоятельств, дается так немногим, что — можно сказать — почти никому не дается, а между тем как многие, утомясь, отчаявшись или наскучив битвами жизни, останавливаются на полдороге, сворачивают в сторону и, наконец, совсем теряют из вида задачу нравственного развития и перестают верить в нее.
Я одолевал все преграды, переносил все муки (ведь непременно будут преграды и муки —
без этого нельзя: «вболезнях имаши родити чадо, сказано», — подумал он) — и все шел своим
путем, к своему созданию.
— То-то и есть, а то орать
без пути да ругаться, — ворчал Корней. — И у нас голова-то не навозом набита, и мы тоже кой-что смекаем. Так-то, Марко Данилыч, — добавил он с наглой улыбкой.
Встречались, конечно, и другие, которые в этом смысле не клали охулки на руку, но опять-таки они делали это умненько, с толком (такой образ действия в старину назывался «благоразумной экономией»), а не
без пути, как Савельцев.
Неточные совпадения
Татьяна долго в келье модной // Как очарована стоит. // Но поздно. Ветер встал холодный. // Темно в долине. Роща спит // Над отуманенной рекою; // Луна сокрылась за горою, // И пилигримке молодой // Пора, давно пора домой. // И Таня, скрыв свое волненье, // Не
без того, чтоб не вздохнуть, // Пускается в обратный
путь. // Но прежде просит позволенья // Пустынный замок навещать, // Чтоб книжки здесь одной читать.
— Напротив, тысячи — трудно
без греха, а миллионы наживаются легко. Миллионщику нечего прибегать к кривым
путям. Прямой таки дорогой так и ступай, все бери, что ни лежит перед тобой! Другой не подымет.
И опять по обеим сторонам столбового
пути пошли вновь писать версты, станционные смотрители, колодцы, обозы, серые деревни с самоварами, бабами и бойким бородатым хозяином, бегущим из постоялого двора с овсом в руке, пешеход в протертых лаптях, плетущийся за восемьсот верст, городишки, выстроенные живьем, с деревянными лавчонками, мучными бочками, лаптями, калачами и прочей мелюзгой, рябые шлагбаумы, чинимые мосты, поля неоглядные и по ту сторону и по другую, помещичьи рыдваны, [Рыдван — в старину: большая дорожная карета.] солдат верхом на лошади, везущий зеленый ящик с свинцовым горохом и подписью: такой-то артиллерийской батареи, зеленые, желтые и свежеразрытые черные полосы, мелькающие по степям, затянутая вдали песня, сосновые верхушки в тумане, пропадающий далече колокольный звон, вороны как мухи и горизонт
без конца…
У них не человечество, развившись историческим, живым
путем до конца, само собою обратится, наконец, в нормальное общество, а, напротив, социальная система, выйдя из какой-нибудь математической головы, тотчас же и устроит все человечество и в один миг сделает его праведным и безгрешным, раньше всякого живого процесса,
без всякого исторического и живого
пути!
— // «Счастливый
путь, сосед мой дорогой!» // Кукушка говорит: «а свой ты нрав и зубы // Здесь кинешь, иль возьмёшь с собой?» — // «Уж кинуть, вздор какой!» — // «Так вспомни же меня, что быть тебе
без шубы».