Неточные совпадения
— В конце лета суда с арбузами придут, —
продолжала она, — сколько их тут столпится! Мы покупаем только мочить, а к десерту свои есть, крупные, иногда в пуд весом бывают. Прошлый год больше пуда один был,
бабушка архиерею отослала.
— Ульяна Андреевна сумела лучше угостить тебя: где мне столичных франтов принимать! —
продолжала свое
бабушка. — Что она там тебе, каких фрикасе наставила? — отчасти с любопытством спросила Татьяна Марковна.
Он проворно раскопал свои папки, бумаги, вынес в залу, разложил на столе и с нетерпением ждал, когда Вера отделается от объятий, ласк и расспросов
бабушки и Марфеньки и прибежит к нему
продолжать начатый разговор, которому он не хотел предвидеть конца. И сам удивлялся своей прыти, стыдился этой торопливости, как будто в самом деле «хотел заслужить внимание, доверие и дружбу…».
Опенкин за обедом, пока еще не опьянел,
продолжал чествовать
бабушку похвалами, называл Верочку с Марфенькой небесными горлицами, потом, опьяневши, вздыхал, сопел, а после обеда ушел на сеновал спать.
Он заглянул к
бабушке: ее не было, и он, взяв фуражку, вышел из дома, пошел по слободе и добрел незаметно до города,
продолжая с любопытством вглядываться в каждого прохожего, изучал дома, улицы.
— Что: или тяжело жить на свете? — насмешливо
продолжала бабушка, — шутка ли, сколько раз в сутки с боку на бок придется перевалиться!
Когда она обращала к нему простой вопрос, он, едва взглянув на нее, дружески отвечал ей и затем
продолжал свой разговор с Марфенькой, с
бабушкой или молчал, рисовал, писал заметки в роман.
— А то вот и довели себя до добра, —
продолжала бабушка, — если б она спросила отца или матери, так до этого бы не дошло. Ты что скажешь, Верочка?
Их сближение было просто и естественно, как указывала натура, сдержанная чистой нравственностью и моралью
бабушки. Марфенька до свадьбы не дала ему ни одного поцелуя, никакой почти лишней против прежнего ласки — и на украденный им поцелуй
продолжала смотреть как на дерзость и грозила уйти или пожаловаться
бабушке.
— Я сначала попробовал полететь по комнате, —
продолжал он, — отлично! Вы все сидите в зале, на стульях, а я, как муха, под потолок залетел. Вы на меня кричать, пуще всех
бабушка. Она даже велела Якову ткнуть меня половой щеткой, но я пробил головой окно, вылетел и взвился над рощей… Какая прелесть, какое новое, чудесное ощущение! Сердце бьется, кровь замирает, глаза видят далеко. Я то поднимусь, то опущусь — и, когда однажды поднялся очень высоко, вдруг вижу, из-за куста, в меня целится из ружья Марк…
— Я не простилась с
бабушкой, —
продолжала она, не обращая внимания на его слова, — она не знает, скажите вы ей, а я уеду на заре.
Тогда он был сух с
бабушкой и Марфенькой, груб с прислугой, не спал до рассвета, а если и засыпал, то трудным, болезненным сном,
продолжая и во сне переживать пытку.
—
Бабушка просит тебя переехать к нам, —
продолжал Райский, — ты здесь один пропадешь с тоски.
— Прошу любить старую тетку, — говорила она, целуя Володю в волосы, — хотя я вам и дальняя, но я считаю по дружеским связям, а не по степеням родства, — прибавила она, относясь преимущественно к бабушке; но
бабушка продолжала быть недовольной ею и отвечала:
Неточные совпадения
— Да, мой друг, —
продолжала бабушка после минутного молчания, взяв в руки один из двух платков, чтобы утереть показавшуюся слезу, — я часто думаю, что он не может ни ценить, ни понимать ее и что, несмотря на всю ее доброту, любовь к нему и старание скрыть свое горе — я очень хорошо знаю это, — она не может быть с ним счастлива; и помяните мое слово, если он не…
Все это прекрасно! —
продолжала бабушка таким тоном, который ясно доказывал, что она вовсе не находила, чтобы это было прекрасно, — мальчиков давно пора было прислать сюда, чтобы они могли чему-нибудь учиться и привыкать к свету; а то какое же им могли дать воспитание в деревне?..
Можете себе представить, mon cousin, —
продолжала она, обращаясь исключительно к папа, потому что
бабушка, нисколько не интересуясь детьми княгини, а желая похвастаться своими внуками, с тщательностию достала мои стихи из-под коробочки и стала их развертывать, — можете себе представить, mon cousin, что он сделал на днях…
— Нет, не нужно, — сказал учитель, укладывая карандаши и рейсфедер в задвижной ящичек, — теперь прекрасно, и вы больше не прикасайтесь. Ну, а вы, Николенька, — прибавил он, вставая и
продолжая искоса смотреть на турка, — откройте наконец нам ваш секрет, что вы поднесете
бабушке? Право, лучше было бы тоже головку. Прощайте, господа, — сказал он, взял шляпу, билетик и вышел.
И княгиня, устремив взоры на
бабушку, ничего не говоря,
продолжала улыбаться.