Неточные совпадения
—
В самом деле не видать
книг у вас! — сказал Пенкин. — Но, умоляю вас,
прочтите одну вещь; готовится великолепная, можно сказать, поэма: «Любовь взяточника к падшей женщине». Я не могу вам сказать, кто автор: это еще секрет.
Обломов успел, однако ж,
прочитать пожелтевшую от времени страницу, на которой чтение прервано было месяц назад. Он положил
книгу на место и зевнул, потом погрузился
в неотвязчивую думу «о двух несчастиях».
— Что такое? — спросил Штольц, посмотрев
книгу. — «Путешествие
в Африку». И страница, на которой ты остановился, заплесневела. Ни газеты не видать…
Читаешь ли ты газеты?
После мучительной думы он схватил перо, вытащил из угла
книгу и
в один час хотел
прочесть, написать и передумать все, чего не
прочел, не написал и не передумал
в десять лет.
В то же время
читать газеты,
книги, беспокоиться о том, зачем англичане послали корабль на Восток…»
Встает он
в семь часов,
читает, носит куда-то
книги. На лице ни сна, ни усталости, ни скуки. На нем появились даже краски,
в глазах блеск, что-то вроде отваги или, по крайней мере, самоуверенности. Халата не видать на нем: Тарантьев увез его с собой к куме с прочими вещами.
«Боже мой, какая она хорошенькая! Бывают же такие на свете! — думал он, глядя на нее почти испуганными глазами. — Эта белизна, эти глаза, где, как
в пучине, темно и вместе блестит что-то, душа, должно быть! Улыбку можно
читать, как
книгу; за улыбкой эти зубы и вся голова… как она нежно покоится на плечах, точно зыблется, как цветок, дышит ароматом…»
Она мечтала, как «прикажет ему
прочесть книги», которые оставил Штольц, потом
читать каждый день газеты и рассказывать ей новости, писать
в деревню письма, дописывать план устройства имения, приготовиться ехать за границу, — словом, он не задремлет у нее; она укажет ему цель, заставит полюбить опять все, что он разлюбил, и Штольц не узнает его, воротясь.
И Ольге никогда не пришло бы
в голову
прочесть. Если они затруднялись обе, тот же вопрос обращался к барону фон Лангвагену или к Штольцу, когда он был налицо, и
книга читалась или не читалась, по их приговору.
— С трудом, но
читаю. — А вы не были ли где-нибудь
в городе? — спросил он больше затем, чтоб замять разговор о
книгах.
Она ехала и во французский спектакль, но содержание пьесы получало какую-то связь с ее жизнью;
читала книгу, и
в книге непременно были строки с искрами ее ума, кое-где мелькал огонь ее чувств, записаны были сказанные вчера слова, как будто автор подслушивал, как теперь бьется у ней сердце.
Он уж
прочел несколько
книг. Ольга просила его рассказывать содержание и с неимоверным терпением слушала его рассказ. Он написал несколько писем
в деревню, сменил старосту и вошел
в сношения с одним из соседей через посредство Штольца. Он бы даже поехал
в деревню, если б считал возможным уехать от Ольги.
Однажды вдруг приступила к нему с вопросами о двойных звездах: он имел неосторожность сослаться на Гершеля и был послан
в город, должен был
прочесть книгу и рассказывать ей, пока она не удовлетворилась.
— Верьте же мне, — заключила она, — как я вам верю, и не сомневайтесь, не тревожьте пустыми сомнениями этого счастья, а то оно улетит. Что я раз назвала своим, того уже не отдам назад, разве отнимут. Я это знаю, нужды нет, что я молода, но… Знаете ли, — сказала она с уверенностью
в голосе, —
в месяц, с тех пор, как знаю вас, я много передумала и испытала, как будто
прочла большую
книгу, так, про себя, понемногу… Не сомневайтесь же…
— Два десятка… — задумчиво говорила она, — ужели она их все положит? — И, поставив
в шкаф банку, побежала
в кухню. А Обломов ушел к себе и стал
читать книгу…
И опять, как прежде, ему захотелось вдруг всюду, куда-нибудь далеко: и туда, к Штольцу, с Ольгой, и
в деревню, на поля,
в рощи, хотелось уединиться
в своем кабинете и погрузиться
в труд, и самому ехать на Рыбинскую пристань, и дорогу проводить, и
прочесть только что вышедшую новую
книгу, о которой все говорят, и
в оперу — сегодня…
Как она ясно видит жизнь! Как
читает в этой мудреной
книге свой путь и инстинктом угадывает и его дорогу! Обе жизни, как две реки, должны слиться: он ее руководитель, вождь!
— Я не такой теперь… что был тогда, Андрей, — сказал он наконец, — дела мои, слава Богу,
в порядке: я не лежу праздно, план почти кончен, выписываю два журнала;
книги, что ты оставил, почти все
прочитал…
Неточные совпадения
Домой приехав, пистолеты // Он осмотрел, потом вложил // Опять их
в ящик и, раздетый, // При свечке, Шиллера открыл; // Но мысль одна его объемлет; //
В нем сердце грустное не дремлет: // С неизъяснимою красой // Он видит Ольгу пред собой. // Владимир
книгу закрывает, // Берет перо; его стихи, // Полны любовной чепухи, // Звучат и льются. Их
читает // Он вслух,
в лирическом жару, // Как Дельвиг пьяный на пиру.
Ей рано нравились романы; // Они ей заменяли всё; // Она влюблялася
в обманы // И Ричардсона и Руссо. // Отец ее был добрый малый, //
В прошедшем веке запоздалый; // Но
в книгах не видал вреда; // Он, не
читая никогда, // Их почитал пустой игрушкой // И не заботился о том, // Какой у дочки тайный том // Дремал до утра под подушкой. // Жена ж его была сама // От Ричардсона без ума.
И снова, преданный безделью, // Томясь душевной пустотой, // Уселся он — с похвальной целью // Себе присвоить ум чужой; // Отрядом
книг уставил полку, //
Читал,
читал, а всё без толку: // Там скука, там обман иль бред; //
В том совести,
в том смысла нет; // На всех различные вериги; // И устарела старина, // И старым бредит новизна. // Как женщин, он оставил
книги, // И полку, с пыльной их семьей, // Задернул траурной тафтой.
В эти горькие, тяжелые минуты развертывал он
книгу и
читал жития страдальцев и тружеников, воспитывавших дух свой быть превыше страданий и несчастий.
С соболезнованием рассказывал он, как велика необразованность соседей помещиков; как мало думают они о своих подвластных; как они даже смеялись, когда он старался изъяснить, как необходимо для хозяйства устроенье письменной конторы, контор комиссии и даже комитетов, чтобы тем предохранить всякие кражи и всякая вещь была бы известна, чтобы писарь, управитель и бухгалтер образовались бы не как-нибудь, но оканчивали бы университетское воспитанье; как, несмотря на все убеждения, он не мог убедить помещиков
в том, что какая бы выгода была их имениям, если бы каждый крестьянин был воспитан так, чтобы, идя за плугом, мог
читать в то же время
книгу о громовых отводах.