Неточные совпадения
Обломов всегда
ходил дома без галстука и без жилета, потому что любил простор и приволье. Туфли
на нем были длинные, мягкие и широкие; когда он, не глядя, опускал
ноги с постели
на пол, то непременно попадал в них сразу.
— Да… да… — говорил Обломов, беспокойно следя за каждым словом Штольца, — помню, что я, точно… кажется… Как же, — сказал он, вдруг вспомнив прошлое, — ведь мы, Андрей, сбирались сначала изъездить вдоль и поперек Европу, исходить Швейцарию пешком, обжечь
ноги на Везувии, спуститься в Геркулан. С ума чуть не
сошли! Сколько глупостей!..
— Нет, двое детей со мной, от покойного мужа: мальчик по восьмому году да девочка по шестому, — довольно словоохотливо начала хозяйка, и лицо у ней стало поживее, — еще бабушка наша, больная, еле
ходит, и то в церковь только; прежде
на рынок
ходила с Акулиной, а теперь с Николы перестала:
ноги стали отекать. И в церкви-то все больше сидит
на ступеньке. Вот и только. Иной раз золовка приходит погостить да Михей Андреич.
И много говорила Анисья, так что Илья Ильич замахал рукой. Захар попробовал было
на другой день попроситься в старый дом, в Гороховую, в гости
сходить, так Обломов таких гостей задал ему, что он насилу
ноги унес.
Обломов долго
ходил по комнате и не чувствовал под собой
ног, не слыхал собственных шагов: он
ходил как будто
на четверть от полу.
Живешь телесной жизнью, работаешь в ней, — но как только являются препятствия в этой телесной жизни, перенесись из жизни телесной в жизнь духовную. А духовная жизнь всегда свободна. Это как крылья у птицы. Птица
ходит на ногах. Но вот препятствие или опасность — и птица верит в свои крылья, развертывает их и летит.
Неточные совпадения
— А потому терпели мы, // Что мы — богатыри. // В том богатырство русское. // Ты думаешь, Матренушка, // Мужик — не богатырь? // И жизнь его не ратная, // И смерть ему не писана // В бою — а богатырь! // Цепями руки кручены, // Железом
ноги кованы, // Спина… леса дремучие //
Прошли по ней — сломалися. // А грудь? Илья-пророк // По ней гремит — катается //
На колеснице огненной… // Все терпит богатырь!
Кутейкин. Из ученых, ваше высокородие! Семинарии здешния епархии.
Ходил до риторики, да, Богу изволившу, назад воротился. Подавал в консисторию челобитье, в котором прописал: «Такой-то де семинарист, из церковничьих детей, убоялся бездны премудрости, просит от нея об увольнении».
На что и милостивая резолюция вскоре воспоследовала, с отметкою: «Такого-то де семинариста от всякого учения уволить: писано бо есть, не мечите бисера пред свиниями, да не попрут его
ногами».
― Да, тебе интересно. Но мне интерес уж другой, чем тебе. Ты вот смотришь
на этих старичков, ― сказал он, указывая
на сгорбленного члена с отвислою губой, который, чуть передвигая
нога в мягких сапогах,
прошел им навстречу, ― и думаешь, что они так родились шлюпиками.
— Нешто вышел в сени, а то всё тут
ходил. Этот самый, — сказал сторож, указывая
на сильно сложенного широкоплечего человека с курчавою бородой, который, не снимая бараньей шапки, быстро и легко взбегал наверх по стертым ступенькам каменной лестницы. Один из сходивших вниз с портфелем худощавый чиновник, приостановившись, неодобрительно посмотрел
на ноги бегущего и потом вопросительно взглянул
на Облонского.
Он не мог еще дать себе отчета о том, что случилось, как уже мелькнули подле самого его белые
ноги рыжего жеребца, и Махотин
на быстром скаку
прошел мимо.