Неточные совпадения
—
Ужас,
ужас! Ну, конечно, с таким человеком,
как Фома Фомич, приятно служить: без наград не оставляет; кто и ничего не делает, и тех не забудет.
Как вышел срок — за отличие, так и представляет; кому не вышел срок к чину, к кресту, — деньги выхлопочет…
Хочется ему и в овраг сбегать: он всего саженях в пятидесяти от сада; ребенок уж прибегал к краю, зажмурил глаза, хотел заглянуть,
как в кратер вулкана… но вдруг перед ним восстали все толки и предания об этом овраге: его объял
ужас, и он, ни жив ни мертв, мчится назад и, дрожа от страха, бросился к няньке и разбудил старуху.
Заходила ли речь о мертвецах, поднимающихся в полночь из могил, или о жертвах, томящихся в неволе у чудовища, или о медведе с деревянной ногой, который идет по селам и деревням отыскивать отрубленную у него натуральную ногу, — волосы ребенка трещали на голове от
ужаса; детское воображение то застывало, то кипело; он испытывал мучительный, сладко болезненный процесс; нервы напрягались,
как струны.
—
Как что ж? Я тут спину и бока протер, ворочаясь от этих хлопот. Ведь один: и то надо, и другое, там счеты сводить, туда плати, здесь плати, а тут перевозка! Денег выходит
ужас сколько, и сам не знаю куда! Того и гляди, останешься без гроша…
Ведь она его любит, — в
ужасе подумал он, — сама сказала:
как друга — говорит она; да это ложь, может быть, бессознательная…
— Вот оно что! — с
ужасом говорил он, вставая с постели и зажигая дрожащей рукой свечку. — Больше ничего тут нет и не было! Она готова была к воспринятию любви, сердце ее ждало чутко, и он встретился нечаянно, попал ошибкой… Другой только явится — и она с
ужасом отрезвится от ошибки!
Как она взглянет тогда на него,
как отвернется… ужасно! Я похищаю чужое! Я — вор! Что я делаю, что я делаю?
Как я ослеп! Боже мой!
Теперь уже я думаю иначе. А что будет, когда я привяжусь к ней, когда видеться — сделается не роскошью жизни, а необходимостью, когда любовь вопьется в сердце (недаром я чувствую там отверделость)?
Как оторваться тогда? Переживешь ли эту боль? Худо будет мне. Я и теперь без
ужаса не могу подумать об этом. Если б вы были опытнее, старше, тогда бы я благословил свое счастье и подал вам руку навсегда. А то…
— Никогда! Никогда! Не подходите! — с испугом, почти с
ужасом сказала она, вытянув обе руки и зонтик между ним и собой, и остановилась
как вкопанная, окаменелая, не дыша, в грозной позе, с грозным взглядом, вполуоборот.
— Боже мой! До чего дошло: ты краснеешь! — с
ужасом сказал он. —
Как мы неосторожны! Что выйдет из этого?
«Заложили серебро? И у них денег нет!» — подумал Обломов, с
ужасом поводя глазами по стенам и останавливая их на носу Анисьи, потому что на другом остановить их было не на чем. Она
как будто и говорила все это не ртом, а носом.
—
Как это ты решилась, Ольга, на такой поступок? — с
ужасом заговорил он. — Ты знаешь ли, что ты делаешь…
— Между тем поверенный этот управлял большим имением, — продолжал он, — да помещик отослал его именно потому, что заикается. Я дам ему доверенность, передам планы: он распорядится закупкой материалов для постройки дома, соберет оброк, продаст хлеб, привезет деньги, и тогда…
Как я рад, милая Ольга, — сказал он, целуя у ней руку, — что мне не нужно покидать тебя! Я бы не вынес разлуки; без тебя в деревне, одному… это
ужас! Но только теперь нам надо быть очень осторожными.
Он молчал и в
ужасе слушал ее слезы, не смея мешать им. Он не чувствовал жалости ни к ней, ни к себе; он был сам жалок. Она опустилась в кресло и, прижав голову к платку, оперлась на стол и плакала горько. Слезы текли не
как мгновенно вырвавшаяся жаркая струя, от внезапной и временной боли,
как тогда в парке, а изливались безотрадно, холодными потоками,
как осенний дождь, беспощадно поливающий нивы.
Она с
ужасом представляла себе, что выразится у него на лице,
как он взглянет на нее, что скажет, что будет думать потом? Она вдруг покажется ему такой ничтожной, слабой, мелкой. Нет, нет, ни за что!
Она была бледна в то утро, когда открыла это, не выходила целый день, волновалась, боролась с собой, думала, что ей делать теперь,
какой долг лежит на ней, — и ничего не придумала. Она только кляла себя, зачем она вначале не победила стыда и не открыла Штольцу раньше прошедшее, а теперь ей надо победить еще
ужас.
— К генералу! — с
ужасом повторило все присутствие. — Зачем? Что такое? Не требует ли дела какого-нибудь?
Какое именно? Скорей, скорей! Подшивать дела, делать описи! Что такое?
Неточные совпадения
Я знал красавиц недоступных, // Холодных, чистых,
как зима, // Неумолимых, неподкупных, // Непостижимых для ума; // Дивился я их спеси модной, // Их добродетели природной, // И, признаюсь, от них бежал, // И, мнится, с
ужасом читал // Над их бровями надпись ада: // Оставь надежду навсегда. // Внушать любовь для них беда, // Пугать людей для них отрада. // Быть может, на брегах Невы // Подобных дам видали вы.
Как после чаду опомнились они и увидели с
ужасом, что наделали.
— Зачем? —
как ошеломленная спросила Соня. Давешняя встреча с его матерью и сестрой оставила в ней необыкновенное впечатление, хотя и самой ей неясное. Известие о разрыве выслушала она почти с
ужасом.
— Да что же это я! — продолжал он, восклоняясь опять и
как бы в глубоком изумлении, — ведь я знал же, что я этого не вынесу, так чего ж я до сих пор себя мучил? Ведь еще вчера, вчера, когда я пошел делать эту… пробу, ведь я вчера же понял совершенно, что не вытерплю… Чего ж я теперь-то? Чего ж я еще до сих пор сомневался? Ведь вчера же, сходя с лестницы, я сам сказал, что это подло, гадко, низко, низко… ведь меня от одной мысли наяву стошнило и в
ужас бросило…
Прошло минут пять. Он все ходил взад и вперед, молча и не взглядывая на нее. Наконец, подошел к ней, глаза его сверкали. Он взял ее обеими руками за плечи и прямо посмотрел в ее плачущее лицо. Взгляд его был сухой, воспаленный, острый, губы его сильно вздрагивали… Вдруг он весь быстро наклонился и, припав к полу, поцеловал ее ногу. Соня в
ужасе от него отшатнулась,
как от сумасшедшего. И действительно, он смотрел,
как совсем сумасшедший.