Неточные совпадения
— Что ж делать? — вот он чем отделывается от меня! — отвечал Илья Ильич. — Он меня
спрашивает! Мне что за дело? Ты не беспокой меня, а там, как
хочешь, так и распорядись, только чтоб не переезжать. Не может постараться для барина!
— Ну, а если не станет уменья, не сумеешь сам отыскать вдруг свою дорогу, понадобится посоветоваться,
спросить — зайди к Рейнгольду: он научит. О! — прибавил он, подняв пальцы вверх и тряся головой. — Это… это (он
хотел похвалить и не нашел слова)… Мы вместе из Саксонии пришли. У него четырехэтажный дом. Я тебе адрес скажу…
— Я думал, что вы
хотите спросить меня о каком-нибудь романе: я их не читаю.
— Не угадали; я
хотела спросить о путешествиях…
— А вы
хотите, чтоб я спела? —
спросила она.
—
Хотите, я вам покажу коллекцию рисунков, которую Андрей Иваныч привез мне из Одессы? —
спросила Ольга. — Он вам не показывал?
Он
хотел было
спросить: «Почему вы это думали?», но взглянул на нее и не
спросил.
Как это можно? Да это смерть! А ведь было бы так! Он бы заболел. Он и не
хотел разлуки, он бы не перенес ее, пришел бы умолять видеться. «Зачем же я писал письмо?» —
спросил он себя.
— Ничего. Вышла дорога, потом какая-то толпа, и везде блондин, везде… Я вся покраснела, когда она при Кате вдруг сказала, что обо мне думает бубновый король. Когда она
хотела говорить, о ком я думаю, я смешала карты и убежала. Ты думаешь обо мне? — вдруг
спросила она.
— Зачем? — с удивлением
спросила она. — Я не понимаю этого. Я не уступила бы тебя никому; я не
хочу, чтоб ты был счастлив с другой. Это что-то мудрено, я не понимаю.
— Тебе понравились однажды мои слезы, теперь, может быть, ты
захотел бы видеть меня у ног своих и так, мало-помалу, сделать своей рабой, капризничать, читать мораль, потом плакать, пугаться, пугать меня, а после
спрашивать, что нам делать?
Часу во втором хозяйка из-за двери
спросила, не
хочет ли он закусить: у них пекли ватрушки. Подали ватрушки и рюмку смородиновой водки.
Он накрепко наказал Захару не сметь болтать с Никитой и опять глазами проводил последнего до калитки, а Анисье погрозил пальцем, когда она показала было нос из кухни и что-то
хотела спросить Никиту.
— Можно, Иван Матвеевич: вот вам живое доказательство — я! Кто же я? Что я такое? Подите
спросите у Захара, и он скажет вам: «Барин!» Да, я барин и делать ничего не умею! Делайте вы, если знаете, и помогите, если можете, а за труд возьмите себе, что
хотите, — на то и наука!
— Он женится!
Хочешь об заклад, что не женится? — возразил он. — Да ему Захар и спать-то помогает, а то жениться! Доселе я ему все благодетельствовал: ведь без меня, братец ты мой, он бы с голоду умер или в тюрьму попал. Надзиратель придет, хозяин домовый что-нибудь
спросит, так ведь ни в зуб толкнуть — все я! Ничего не смыслит…
Она молча приняла обязанности в отношении к Обломову, выучила физиономию каждой его рубашки, сосчитала протертые пятки на чулках, знала, какой ногой он встает с постели, замечала, когда
хочет сесть ячмень на глазу, какого блюда и по скольку съедает он, весел он или скучен, много спал или нет, как будто делала это всю жизнь, не
спрашивая себя, зачем, что такое ей Обломов, отчего она так суетится.
— Что ж они, дело, что ли,
хотят затевать? — глухо
спросил Тарантьев. — Я ведь в стороне; вот ты, кум…
— Кстати о хозяйке, — перебил его Штольц, — я
хотел тебя
спросить, Илья, в каких ты отношениях к ней…
— Что ты
хочешь сказать? — торопливо
спросил он.
— Что ты, спать
хочешь? —
спросил он.
— Я не то
спрашиваю, — возразил литератор, — я
хотел бы знать: как можно сделаться нищим, стать в это положение? Делается ли это внезапно или постепенно, искренне или фальшиво?..
Хочу ли я! Он
спрашивал хочу ли я?.. О, Боже всесильный! Я готова была крикнуть ему, рыдая: «Да, да, возьми меня, возьми отсюда, мой дорогой, мой любимый отец! Тут, в институте, ночь и темень, а там, в Гори, жизнь, свет и солнце!»
Неточные совпадения
Ей-ей! не то, чтоб содрогнулась // Иль стала вдруг бледна, красна… // У ней и бровь не шевельнулась; // Не сжала даже губ она. // Хоть он глядел нельзя прилежней, // Но и следов Татьяны прежней // Не мог Онегин обрести. // С ней речь
хотел он завести // И — и не мог. Она
спросила, // Давно ль он здесь, откуда он // И не из их ли уж сторон? // Потом к супругу обратила // Усталый взгляд; скользнула вон… // И недвижим остался он.
Если его
спросить прямо о чем-нибудь, он никогда не вспомнит, не приберет всего в голову и даже просто ответит, что не знает, а если
спросить о чем другом, тут-то он и приплетет его, и расскажет с такими подробностями, которых и знать не
захочешь.
— Если вы
хотите, — подхватил сурово и отрывисто Костанжогло, еще полный нерасположенья духа, — разбогатеть скоро, так вы никогда не разбогатеете; если же
хотите разбогатеть, не
спрашивая о времени, то разбогатеете скоро.
—
Хотел бы очень, почтеннейший Павел Иванович, показать вам имение, стоящее внимания… Да что, господа, позвольте
спросить, вы обедали?
— Об этом
хочу спросить вас.