Неточные совпадения
— Чего вам? — сказал он, придерживаясь одной
рукой за
дверь кабинета и глядя на Обломова, в знак неблаговоления, до того стороной, что ему приходилось видеть барина вполглаза, а барину видна была только одна необъятная бакенбарда, из которой так и ждешь, что вылетят две-три птицы.
Через четверть часа Захар отворил
дверь подносом, который держал в обеих
руках, и, войдя в комнату, хотел ногой притворить
дверь, но промахнулся и ударил по пустому месту: рюмка упала, а вместе с ней еще пробка с графина и булка.
— С глаз долой! — повелительно сказал Обломов, указывая
рукой на
дверь. — Я тебя видеть не могу. А! «другие»! Хорошо!
Захар остановился на дороге, быстро обернулся и, не глядя на дворню, еще быстрее ринулся на улицу. Он дошел, не оборачиваясь ни на кого, до
двери полпивной, которая была напротив; тут он обернулся, мрачно окинул взглядом все общество и еще мрачнее махнул всем
рукой, чтоб шли за ним, и скрылся в
дверях.
Она, не оборачиваясь, протянула ему назад
руку; он схватил ее, поцеловал в ладонь; она тихо сжала его губы и мгновенно порхнула в стеклянную
дверь, а он остался как вкопанный.
Она все с той же улыбкой глядела на него, оставляя обе
руки, и провожала его до
дверей глазами.
А дома уж накрыт стол, и кушанье такое вкусное, подано чисто. Иногда сквозь
двери просунется голая
рука, с тарелкой — просят попробовать хозяйского пирога.
— То поди, то постой! — ворчал Захар, придерживаясь
рукой за
дверь.
После обеда, лишь только было он, лежа на диване, начал кивать головой, одолеваемый дремотой,
дверь из хозяйской половины отворилась, и оттуда появилась Агафья Матвеевна с двумя пирамидами чулок в обеих
руках.
Это было так называемое «заведение», у
дверей которого всегда стояло двое-трое пустых дрожек, а извозчики сидели в нижнем этаже, с блюдечками в
руках. Верхний этаж назначался для «господ» Выборгской стороны.
— Снег, снег, снег! — твердил он бессмысленно, глядя на снег, густым слоем покрывший забор, плетень и гряды на огороде. — Все засыпал! — шепнул потом отчаянно, лег в постель и заснул свинцовым, безотрадным сном. Уж было за полдень, когда его разбудил скрип
двери с хозяйской половины; из
двери просунулась обнаженная
рука с тарелкой; на тарелке дымился пирог.
Штольц встал и быстро отворил
дверь к хозяйке, так что та, увидя его, с испугу выронила ложечку из
рук, которою мешала кофе.
В прочих комнатах везде было светло, чисто и свежо. Старые, полинялые занавески исчезли, а окна и
двери гостиной и кабинета осенялись синими и зелеными драпри и кисейными занавесками с красными фестонами — всё работа
рук Агафьи Матвеевны.
Он бросился вон. Испуганная Феня рада была, что дешево отделалась, но очень хорошо поняла, что ему было только некогда, а то бы ей, может, несдобровать. Но, убегая, он все же удивил и Феню, и старуху Матрену одною самою неожиданною выходкой: на столе стояла медная ступка, а в ней пестик, небольшой медный пестик, в четверть аршина всего длиною. Митя, выбегая и уже отворив одною
рукой дверь, другою вдруг на лету выхватил пестик из ступки и сунул себе в боковой карман, с ним и был таков.
Около Думы народ. Идет заседание. Пробрались в зал. Речь о войне, о помощи раненым. Какой-то выхоленный, жирный, так пудов на восемь, гласный, нервно поправляя золотое пенсне, возбужденно, с привизгом, предлагает желающим «добровольно положить живот свой за веру, царя и отечество», в защиту угнетенных славян, и сулит за это земные блага и царство небесное, указывая рукой прямой путь в небесное царство через правую от его
руки дверь, на которой написано: «Прием добровольцев».
Неточные совпадения
В сей утомительной прогулке // Проходит час-другой, и вот // У Харитонья в переулке // Возок пред домом у ворот // Остановился. К старой тетке, // Четвертый год больной в чахотке, // Они приехали теперь. // Им настежь отворяет
дверь, // В очках, в изорванном кафтане, // С чулком в
руке, седой калмык. // Встречает их в гостиной крик // Княжны, простертой на диване. // Старушки с плачем обнялись, // И восклицанья полились.
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. //
Дверь отворил он. Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на
руку щекой.
В самых
дверях на лестницу навстречу — Муразов. Луч надежды вдруг скользнул. В один миг с силой неестественной вырвался он из
рук обоих жандармов и бросился в ноги изумленному старику.
— Нет, Павел Иванович, нет, вы гость, — говорил Манилов, показывая ему
рукою на
дверь.
На обратной половине растворенной
двери, ухватившись чудесной
рукой за ручку
двери, явилась живая фигурка.