Неточные совпадения
— А где немцы сору возьмут, — вдруг возразил Захар. — Вы поглядите-ка, как они живут! Вся семья целую неделю
кость гложет. Сюртук с плеч отца переходит на сына, а с сына опять на отца. На жене и дочерях платьишки коротенькие: всё поджимают под себя ноги, как гусыни… Где им сору взять? У них нет этого вот, как у нас, чтоб в шкапах лежала по годам куча старого изношенного платья или набрался целый угол корок хлеба за зиму… У них и корка зря не валяется: наделают сухариков да с пивом и выпьют!
Явился низенький человек, с умеренным брюшком, с белым лицом, румяными щеками и лысиной, которую с затылка, как бахрома, окружали черные густые волосы. Лысина была кругла, чиста и так лоснилась, как будто была выточена из слоновой
кости. Лицо гостя отличалось заботливо-внимательным ко всему, на что он ни глядел, выражением, сдержанностью во взгляде, умеренностью в улыбке и скромно-официальным приличием.
Он весь составлен из
костей, мускулов и нервов, как кровная английская лошадь. Он худощав, щек у него почти вовсе нет, то есть есть
кость да мускул, но ни признака жирной округлости; цвет лица ровный, смугловатый и никакого румянца; глаза хотя немного зеленоватые, но выразительные.
— Что за дурак! разве это не правда? — сказал Захар. — Вон я и
кости, пожалуй, покажу…
Илья Ильич понимал, какое значение он внес в этот уголок, начиная с братца до цепной собаки, которая, с появлением его, стала получать втрое больше
костей, но он не понимал, как глубоко пустило корни это значение и какую неожиданную победу он сделал над сердцем хозяйки.
Неточные совпадения
……… перед ним // Макарьев суетно хлопочет, // Кипит обилием своим. // Сюда жемчуг привез индеец, // Поддельны вины европеец, // Табун бракованых коней // Пригнал заводчик из степей, // Игрок привез свои колоды // И горсть услужливых
костей, // Помещик — спелых дочерей, // А дочки — прошлогодни моды. // Всяк суетится, лжет за двух, // И всюду меркантильный дух.
Какой-то Шекспир сидел на чернильнице; на столе лежала щегольская ручка слоновой
кости для почесыванья себе самому спины.
Казалось, она вся походила на какую-то игрушку, отчетливо выточенную из слоновой
кости; она только одна белела и выходила прозрачною и светлою из мутной и непрозрачной толпы.
— Куда ж еще вы их хотели пристроить? Да, впрочем, ведь
кости и могилы — все вам остается, перевод только на бумаге. Ну, так что же? Как же? отвечайте, по крайней мере.
Это было у места, потому что Фемистоклюс укусил за ухо Алкида, и Алкид, зажмурив глаза и открыв рот, готов был зарыдать самым жалким образом, но, почувствовав, что за это легко можно было лишиться блюда, привел рот в прежнее положение и начал со слезами грызть баранью
кость, от которой у него обе щеки лоснились жиром.