Неточные совпадения
Алексеев стал ходить взад и вперед по комнате, потом остановился перед картиной, которую видел тысячу раз прежде, взглянул мельком
в окно,
взял какую-то вещь с этажерки, повертел
в руках, посмотрел со всех сторон и положил опять, а там пошел опять ходить, посвистывая, — это все, чтоб
не мешать Обломову встать и умыться. Так прошло минут десять.
Обломов
взял письмо и с недоумением ворочал его
в руках,
не зная, что с ним делать.
Илья Иванович иногда
возьмет и книгу
в руки — ему все равно, какую-нибудь. Он и
не подозревал
в чтении существенной потребности, а считал его роскошью, таким делом, без которого легко и обойтись можно, так точно, как можно иметь картину на стене, можно и
не иметь, можно пойти прогуляться, можно и
не пойти: от этого ему все равно, какая бы ни была книга; он смотрел на нее, как на вещь, назначенную для развлечения, от скуки и от нечего делать.
— Да, да, помню! — говорил Обломов, вдумываясь
в прошлое. — Ты еще
взял меня за
руку и сказал: «Дадим обещание
не умирать,
не увидавши ничего этого…»
Она
не давала. Он
взял сам и приложил к губам. Она
не отнимала.
Рука была тепла, мягка и чуть-чуть влажна. Он старался заглянуть ей
в лицо — она отворачивалась все больше.
— Что это у вас на халате опять пятно? — заботливо спросила она,
взяв в руки полу халата. — Кажется, масло? — Она понюхала пятно. — Где это вы?
Не с лампадки ли накапало?
Перед ней стоял прежний, уверенный
в себе, немного насмешливый и безгранично добрый, балующий ее друг.
В лице у него ни тени страдания, ни сомнения. Он
взял ее за обе
руки, поцеловал ту и другую, потом глубоко задумался. Она притихла,
в свою очередь, и,
не смигнув, наблюдала движение его мысли на лице.
Штольц
не приезжал несколько лет
в Петербург. Он однажды только заглянул на короткое время
в имение Ольги и
в Обломовку. Илья Ильич получил от него письмо,
в котором Андрей уговаривал его самого ехать
в деревню и
взять в свои
руки приведенное
в порядок имение, а сам с Ольгой Сергеевной уезжал на южный берег Крыма, для двух целей: по делам своим
в Одессе и для здоровья жены, расстроенного после родов.
Попов, дворовый человек, должен быть грамотей: ножа, я чай,
не взял в руки, а проворовался благородным образом.
Никогда он
не взял в руки ни одной газеты, не произнес ни одного слова, ни одного звука; а только сидел, смотря перед собою во все глаза, но таким тупым, безжизненным взглядом, что можно было побиться об заклад, что он ничего не видит из всего окружающего и ничего не слышит.
Теперь подумайте сами: если можно брать меч, чтобы убивать людей в субботу, то отчего
не взять в руки станок, чтобы вам не помирать с голоду в чужой стороне?» А! Я же вам говорю: это очень умный человек, этот Мозес.
Неточные совпадения
В три-четыре недели он уже так набил
руку в таможенном деле, что знал решительно все: даже
не весил,
не мерил, а по фактуре узнавал, сколько
в какой штуке аршин сукна или иной материи;
взявши в руку сверток, он мог сказать вдруг, сколько
в нем фунтов.
Родители были дворяне, но столбовые или личные — Бог ведает; лицом он на них
не походил: по крайней мере, родственница, бывшая при его рождении, низенькая, коротенькая женщина, которых обыкновенно называют пигалицами,
взявши в руки ребенка, вскрикнула: «Совсем вышел
не такой, как я думала!
Манилов был совершенно растроган. Оба приятеля долго жали друг другу
руку и долго смотрели молча один другому
в глаза,
в которых видны были навернувшиеся слезы. Манилов никак
не хотел выпустить
руки нашего героя и продолжал жать ее так горячо, что тот уже
не знал, как ее выручить. Наконец, выдернувши ее потихоньку, он сказал, что
не худо бы купчую совершить поскорее и хорошо бы, если бы он сам понаведался
в город. Потом
взял шляпу и стал откланиваться.
Чичиков, как уж мы видели, решился вовсе
не церемониться и потому,
взявши в руки чашку с чаем и вливши туда фруктовой, повел такие речи:
Мавра ушла, а Плюшкин, севши
в кресла и
взявши в руку перо, долго еще ворочал на все стороны четвертку, придумывая: нельзя ли отделить от нее еще осьмушку, но наконец убедился, что никак нельзя; всунул перо
в чернильницу с какою-то заплесневшею жидкостью и множеством мух на дне и стал писать, выставляя буквы, похожие на музыкальные ноты, придерживая поминутно прыть
руки, которая расскакивалась по всей бумаге, лепя скупо строка на строку и
не без сожаления подумывая о том, что все еще останется много чистого пробела.