Неточные совпадения
В другой раз, опять по неосторожности, вырвалось у него в разговоре с бароном слова два о школах живописи — опять ему
работа на неделю; читать, рассказывать; да потом еще
поехали в Эрмитаж: и там еще он должен был делом подтверждать ей прочитанное.
Кое-где только, изредка, блеснет взгляд Ольги, прозвучит Casta diva, раздастся торопливый поцелуй, а там опять
на работы ехать, в город
ехать, там опять приказчик, опять щелканье счетов.
Иногда выражала она желание сама видеть и узнать, что видел и узнал он. И он повторял свою
работу:
ехал с ней смотреть здание, место, машину, читать старое событие
на стенах,
на камнях. Мало-помалу, незаметно, он привык при ней вслух думать, чувствовать, и вдруг однажды, строго поверив себя, узнал, что он начал жить не один, а вдвоем, и что живет этой жизнью со дня приезда Ольги.
Неточные совпадения
— У нас забота есть. // Такая ли заботушка, // Что из домов повыжила, // С
работой раздружила нас, // Отбила от
еды. // Ты дай нам слово крепкое //
На нашу речь мужицкую // Без смеху и без хитрости, // По правде и по разуму, // Как должно отвечать, // Тогда свою заботушку // Поведаем тебе…
Внешние отношения Алексея Александровича с женою были такие же, как и прежде. Единственная разница состояла в том, что он еще более был занят, чем прежде. Как и в прежние года, он с открытием весны
поехал на воды за границу поправлять свое расстраиваемое ежегодно усиленным зимним трудом здоровье и, как обыкновенно, вернулся в июле и тотчас же с увеличенною энергией взялся за свою обычную
работу. Как и обыкновенно, жена его переехала
на дачу, а он остался в Петербурге.
— Конечно, зайду, — сказал Клим. — Мне нужно съездить
на дачу, сделать одну
работу; завтра и
поеду…
Он рассказал про все свои обстоятельства и про
работу на торфяных болотах, с которой они
ехали теперь домой, проработав
на ней два с половиной месяца и везя домой заработанные рублей по 10 денег
на брата, так как часть заработков дана была вперед при наемке.
Жены сосланных в каторжную
работу лишались всех гражданских прав, бросали богатство, общественное положение и
ехали на целую жизнь неволи в страшный климат Восточной Сибири, под еще страшнейший гнет тамошней полиции. Сестры, не имевшие права
ехать, удалялись от двора, многие оставили Россию; почти все хранили в душе живое чувство любви к страдальцам; но его не было у мужчин, страх выел его в их сердце, никто не смел заикнуться о несчастных.