Неточные совпадения
— То-то же! —
сказал Илья Ильич. — Переехал — к вечеру, кажется бы, и конец хлопотам: нет, еще провозишься недели две. Кажется, все расставлено… смотришь, что-нибудь да осталось; шторы привесить, картинки приколотить —
душу всю вытянет, жить не захочется… А издержек, издержек…
— Пробовал прежде, не удалось, а теперь… зачем? Ничто не вызывает,
душа не рвется, ум спит покойно! — с едва заметной горечью заключил он. — Полно об этом…
Скажи лучше, откуда ты теперь?
«В неделю,
скажет, набросать подробную инструкцию поверенному и отправить его в деревню, Обломовку заложить, прикупить земли, послать план построек, квартиру сдать, взять паспорт и ехать на полгода за границу, сбыть лишний жир, сбросить тяжесть, освежить
душу тем воздухом, о котором мечтал некогда с другом, пожить без халата, без Захара и Тарантьева, надевать самому чулки и снимать с себя сапоги, спать только ночью, ехать, куда все едут, по железным дорогам, на пароходах, потом…
— Не смотрите же на меня так странно, —
сказала она, — мне тоже неловко… И вы, верно, хотите добыть что-нибудь из моей
души…
— Хорошо, я замолчу, —
сказал он, — только, ради Бога, не уходите так, а то у меня на
душе останется такой камень…
— Вот вы о старом халате! —
сказал он. — Я жду,
душа замерла у меня от нетерпения слышать, как из сердца у вас порывается чувство, каким именем назовете вы эти порывы, а вы… Бог с вами, Ольга! Да, я влюблен в вас и говорю, что без этого нет и прямой любви: ни в отца, ни в мать, ни в няньку не влюбляются, а любят их…
Погодите, он придет, и тогда вы очнетесь; вам будет досадно и стыдно за свою ошибку, а мне эта досада и стыд сделают боль», — вот что следовало бы мне
сказать вам, если б я от природы был попрозорливее умом и пободрее
душой, если б, наконец, был искреннее…
— Да, да, — в радостном трепете говорил он, — и ответом будет взгляд стыдливого согласия… Она не
скажет ни слова, она вспыхнет, улыбнется до дна
души, потом взгляд ее наполнится слезами…
— Какая тишина у вас здесь! —
сказал Обломов. — Если б не лаяла собака, так можно бы подумать, что нет ни одной живой
души.
Сказать ей о глупых толках людей он не хотел, чтоб не тревожить ее злом неисправимым, а не говорить тоже было мудрено; притвориться с ней он не сумеет: она непременно добудет из него все, что бы он ни затаил в самых глубоких пропастях
души.
— Нет, я здоров и счастлив, — поспешил он
сказать, чтоб только дело не доходило до добыванья тайн у него из
души. — Я вот только тревожусь, как ты одна…
— Послушай, —
сказала она, — тут есть какая-то ложь, что-то не то… Поди сюда и
скажи все, что у тебя на
душе. Ты мог не быть день, два — пожалуй, неделю, из предосторожности, но все бы ты предупредил меня, написал. Ты знаешь, я уж не дитя и меня не так легко смутить вздором. Что это все значит?
— Ты ограблен кругом! —
сказал он. — С трехсот
душ полторы тысячи рублей! Кто поверенный? Что за человек?
— Погоди, дай еще подумать. Да, тут нечего уничтожить, тут закон. Так и быть, кум,
скажу, и то потому, что ты нужен; без тебя неловко. А то, видит Бог, не
сказал бы; не такое дело, чтоб другая
душа знала.
— Боже мой! Вы ли это? —
сказала она проникающим до
души, до неги радостным голосом.
— Нет, я положу конец этому, —
сказал он, — я загляну ей в
душу, как прежде, и завтра — или буду счастлив, или уеду!
— Нет,
скажи, напомни, что я встретился ей затем, чтоб вывести ее на путь, и что я благословляю эту встречу, благословляю ее и на новом пути! Что, если б другой… — с ужасом прибавил он, — а теперь, — весело заключил он, — я не краснею своей роли, не каюсь; с
души тяжесть спала; там ясно, и я счастлив. Боже! благодарю тебя!
Ольга чутко прислушивалась, пытала себя, но ничего не выпытала, не могла добиться, чего по временам просит, чего ищет
душа, а только просит и ищет чего-то, даже будто — страшно
сказать — тоскует, будто ей мало было счастливой жизни, будто она уставала от нее и требовала еще новых, небывалых явлений, заглядывала дальше вперед…
— Не бойся, —
сказал он, — ты, кажется, не располагаешь состареться никогда! Нет, это не то… в старости силы падают и перестают бороться с жизнью. Нет, твоя грусть, томление — если это только то, что я думаю, — скорее признак силы… Поиски живого, раздраженного ума порываются иногда за житейские грани, не находят, конечно, ответов, и является грусть… временное недовольство жизнью… Это грусть
души, вопрошающей жизнь о ее тайне… Может быть, и с тобой то же… Если это так — это не глупости.
Обломов услыхал последние слова, хотел что-то
сказать и не мог. Он протянул к Андрею обе руки, и они обнялись молча, крепко, как обнимаются перед боем, перед смертью. Это объятие
задушило их слова, слезы, чувства…
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов //
Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей
душой // Был недоволен сам собой.
Что ж, если вашим пистолетом // Сражен приятель молодой, // Нескромным взглядом, иль ответом, // Или безделицей иной // Вас оскорбивший за бутылкой, // Иль даже сам в досаде пылкой // Вас гордо вызвавший на бой, //
Скажите: вашею
душой // Какое чувство овладеет, // Когда недвижим, на земле // Пред вами с смертью на челе, // Он постепенно костенеет, // Когда он глух и молчалив // На ваш отчаянный призыв?
— Помилуйте, что ж он?.. Да ведь я не сержусь! —
сказал смягчившийся генерал. — В
душе моей я искренно полюбил его и уверен, что со временем он будет преполезный человек.
Учителей у него было немного: большую часть наук читал он сам. И надо
сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих словах передать самую
душу науки, так что и малолетнему было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее человеку наука жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.
Искоса бросив еще один взгляд на все, что было в комнате, он почувствовал, что слово «добродетель» и «редкие свойства
души» можно с успехом заменить словами «экономия» и «порядок»; и потому, преобразивши таким образом речь, он
сказал, что, наслышась об экономии его и редком управлении имениями, он почел за долг познакомиться и принести лично свое почтение.