Неточные совпадения
Может
быть, он умел бы, по крайней
мере, рассказать все, что видел и слышал, и занять хоть этим других, но он нигде не бывал: как родился
в Петербурге, так и не выезжал никуда; следовательно, видел и слышал то, что знали и другие.
Тогда еще он
был молод, и если нельзя сказать, чтоб он
был жив, то, по крайней
мере, живее, чем теперь; еще он
был полон разных стремлений, все чего-то надеялся, ждал многого и от судьбы, и от самого себя; все готовился к поприщу, к роли — прежде всего, разумеется,
в службе, что и
было целью его приезда
в Петербург. Потом он думал и о роли
в обществе; наконец,
в отдаленной перспективе, на повороте с юности к зрелым летам, воображению его мелькало и улыбалось семейное счастие.
Но как огорчился он, когда увидел, что надобно
быть, по крайней
мере, землетрясению, чтоб не прийти здоровому чиновнику на службу, а землетрясений, как на грех,
в Петербурге не бывает; наводнение, конечно, могло бы тоже служить преградой, но и то редко бывает.
— Для самого труда, больше ни для чего. Труд — образ, содержание, стихия и цель жизни, по крайней
мере моей. Вон ты выгнал труд из жизни: на что она похожа? Я попробую приподнять тебя, может
быть,
в последний раз. Если ты и после этого
будешь сидеть вот тут с Тарантьевыми и Алексеевыми, то совсем пропадешь, станешь
в тягость даже себе. Теперь или никогда! — заключил он.
По
мере того как раскрывались перед ней фазисы жизни, то
есть чувства, она зорко наблюдала явления, чутко прислушивалась к голосу своего инстинкта и слегка поверяла с немногими, бывшими у ней
в запасе наблюдениями, и шла осторожно, пытая ногой почву, на которую предстояло ступить.
Если ошибусь, если правда, что я
буду плакать над своей ошибкой, по крайней
мере, я чувствую здесь (она приложила ладонь к сердцу), что я не виновата
в ней; значит, судьба не хотела этого, Бог не дал.
— Нет, не воскресят к деятельности, по крайней
мере, заставят его оглянуться вокруг себя и переменить свою жизнь на что-нибудь лучшее. Он
будет не
в грязи, а близ равных себе, с нами. Я только появилась тогда — и он
в одну минуту очнулся и застыдился…
Теперь уже прошло восемь лет со дня свадьбы, а Александра Ивановна Синтянина жива и здорова, и даже отнюдь не смотрит надгробною статуей, с которой сравнивали Флору. Александра Ивановна, напротив, и полна, и очень авантажна, и всегда находит в себе силу
быть в меру веселою и разговорчивою.
Быть в меру строгой и в меру милостивой, уметь болеть чужими напастями и не выдавать своих, выдерживать характер даже в микроскопических пустяках, вообще задавать твердый и решительный тон не только своему дому, но и другим — это великая наука, которая вырабатывалась в раскольничьих семьях веками.
Неточные совпадения
Быть можно дельным человеком // И думать о красе ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, //
В своей одежде
был педант // И то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней
мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет
в маскарад.
Он
был любим… по крайней
мере // Так думал он, и
был счастлив. // Стократ блажен, кто предан вере, // Кто, хладный ум угомонив, // Покоится
в сердечной неге, // Как пьяный путник на ночлеге, // Или, нежней, как мотылек, //
В весенний впившийся цветок; // Но жалок тот, кто всё предвидит, // Чья не кружится голова, // Кто все движенья, все слова //
В их переводе ненавидит, // Чье сердце опыт остудил // И забываться запретил!
Запустить так имение, которое могло бы приносить по малой
мере пятьдесят тысяч годового доходу!» И, не
будучи в силах удержать справедливого негодования, повторял он: «Решительно скотина!» Не раз посреди таких прогулок приходило ему на мысль сделаться когда-нибудь самому, — то
есть, разумеется, не теперь, но после, когда обделается главное дело и
будут средства
в руках, — сделаться самому мирным владельцем подобного поместья.
Вместо вопросов: «Почем, батюшка, продали
меру овса? как воспользовались вчерашней порошей?» — говорили: «А что пишут
в газетах, не выпустили ли опять Наполеона из острова?» Купцы этого сильно опасались, ибо совершенно верили предсказанию одного пророка, уже три года сидевшего
в остроге; пророк пришел неизвестно откуда
в лаптях и нагольном тулупе, страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил, что Наполеон
есть антихрист и держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но после разорвет цепь и овладеет всем миром.
От голоса до малейшего телодвиженья
в нем все
было властительное, повелевающее, внушавшее
в низших чинах если не уважение, то, по крайней
мере, робость.