— Жюли, будь хладнокровнее. Это невозможно. Не он, так другой, все равно. Да вот, посмотри, Жан уже думает отбить ее у него, а таких Жанов тысячи, ты знаешь. От всех не убережешь, когда мать хочет торговать дочерью. Лбом стену не прошибешь, говорим мы, русские. Мы
умный народ, Жюли. Видишь, как спокойно я живу, приняв этот наш русский принцип.
— Видал, как бабов забижают! То-то вот! И сырое полено долго поджигать — загорится! Не люблю я этого, братаня, не уважаю. И родись я бабой — утопился бы в черном омуте, вот тебе Христос святой порукой!.. И так воли нет никому, а тут еще — зажигают! Скопцы-то, я те скажу, не дурак народ. Про скопцов — слыхал?
Умный народ, очень правильно догадался: напрочь все мелкие вещи, да и служи богу, чисто…
— О, не думайте! — говорил он солидному господину. — Наш немецкий народ — это правда, есть очень высокообразованный народ; но наш русский народ — тоже очень
умный народ. — Шульц поднял кулак и произнес: — Шустрый народ, понимаете, что называется шустрый? Здравый смысл, здравый смысл, вот чем мы богаты!
Да и основная мысль пьесы, что молодец бежит в лес от злых толков, решительно нейдет к нашему простому,
умному народу: она могла родиться разве только у человека, пожившего между сплетнями светского общества.
Неточные совпадения
Наша братья,
народ умный, как мы называем себя, поступает почти так же, и доказательством служат наши ученые рассуждения.
Чтоб
умный, бодрый наш
народ // Хотя по языку нас не считал за немцев.
— Ну, послушай однако, — нахмурив свое красивое
умное лицо, сказал старший брат, — есть границы всему. Это очень хорошо быть чудаком и искренним человеком и не любить фальши, — я всё это знаю; но ведь то, что ты говоришь, или не имеет смысла или имеет очень дурной смысл. Как ты находишь неважным, что тот
народ, который ты любишь, как ты уверяешь…
— Я с детства слышу речи о
народе, о необходимости революции, обо всем, что говорится людями для того, чтоб показать себя друг перед другом
умнее, чем они есть на самом деле. Кто… кто это говорит? Интеллигенция.
— Единственный
умный царь из этой семьи — Петр Первый, и это было так неестественно, что черный
народ признал помазанника божия антихристом, слугой Сатаны, а некоторые из бояр подозревали в нем сына патриарха Никона, согрешившего с царицей.