Неточные совпадения
Светлица была убрана во вкусе
того времени, о котором живые намеки остались только
в песнях да
в народных домах, уже не поющихся более на Украйне бородатыми старцами-слепцами
в сопровождении тихого треньканья бандуры,
в виду обступившего народа; во вкусе
того бранного, трудного
времени, когда начались разыгрываться схватки и битвы на Украйне за унию.
На полках по углам стояли кувшины, бутыли и фляжки зеленого и синего стекла, резные серебряные кубки, позолоченные чарки всякой работы: венецейской, турецкой, черкесской, зашедшие
в светлицу Бульбы всякими путями, через третьи и четвертые руки, что было весьма обыкновенно
в те удалые
времена.
Они были отданы по двенадцатому году
в Киевскую академию, потому что все почетные сановники тогдашнего
времени считали необходимостью дать воспитание своим детям, хотя это делалось с
тем, чтобы после совершенно позабыть его.
— Чшш! — произнесла татарка, сложив с умоляющим видом руки, дрожа всем телом и оборотя
в то же
время голову назад, чтобы видеть, не проснулся ли кто-нибудь от такого сильного вскрика, произведенного Андрием.
Нет, они не погасли, не исчезли
в груди его, они посторонились только, чтобы дать на
время простор другим могучим движеньям; но часто, часто смущался ими глубокий сон молодого козака, и часто, проснувшись, лежал он без сна на одре, не умея истолковать
тому причины.
Остап, сняв шапку, всех поблагодарил козаков-товарищей за честь, не стал отговариваться ни молодостью, ни молодым разумом, зная, что
время военное и не до
того теперь, а тут же повел их прямо на кучу и уж показал им всем, что недаром выбрали его
в атаманы.
Тарас видел, как смутны стали козацкие ряды и как уныние, неприличное храброму, стало тихо обнимать козацкие головы, но молчал: он хотел дать
время всему, чтобы пообыклись они и к унынью, наведенному прощаньем с товарищами, а между
тем в тишине готовился разом и вдруг разбудить их всех, гикнувши по-казацки, чтобы вновь и с большею силой, чем прежде, воротилась бодрость каждому
в душу, на что способна одна только славянская порода — широкая, могучая порода перед другими, что море перед мелководными реками.
— Я угощаю вас, паны-братья, — так сказал Бульба, — не
в честь
того, что вы сделали меня своим атаманом, как ни велика подобная честь, не
в честь также прощанья с нашими товарищами: нет,
в другое
время прилично
то и другое; не такая теперь перед нами минута.
А
тем временем иноземный капитан сам взял
в руку фитиль, чтобы выпалить из величайшей пушки, какой никто из козаков не видывал дотоле.
Завидев
то с бокового куреня, Степан Гуска пустился ему навпереймы, с арканом
в руке, всю пригнувши голову к лошадиной шее, и, улучивши
время, с одного раза накинул аркан ему на шею.
Тихо склонился он на руки подхватившим его козакам, и хлынула ручьем молодая кровь, подобно дорогому вину, которое несли
в склянном сосуде из погреба неосторожные слуги, поскользнулись тут же у входа и разбили дорогую сулею: все разлилось на землю вино, и схватил себя за голову прибежавший хозяин, сберегавший его про лучший случай
в жизни, чтобы если приведет Бог на старости лет встретиться с товарищем юности,
то чтобы помянуть бы вместе с ним прежнее, иное
время, когда иначе и лучше веселился человек…
Тарас стоял
в толпе, потупив голову и
в то же
время гордо приподняв очи, и одобрительно только говорил: «Добре, сынку, добре!»
Неточные совпадения
Весь вечер Ленский был рассеян, //
То молчалив,
то весел вновь; // Но
тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, //
То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно;
время ехать. Сжалось //
В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему
в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться, как зверь; // Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно;
время улетело… // К
тому ж — он мыслит —
в это дело // Вмешался старый дуэлист; // Он зол, он сплетник, он речист… // Конечно, быть должно презренье // Ценой его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И вот на чем вертится мир!
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал он,
в чем дело,
в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого
в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо да прибавил только: «Понимаешь!» — а уж там,
в другой комнате,
в продолжение
того времени, как гости резалися
в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти
в одно и
то же
время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
Какие-то бродяги пропустили между ними слухи, что наступает такое
время, что мужики должны <быть> помещики и нарядиться во фраки, а помещики нарядятся
в армяки и будут мужики, — и целая волость, не размысля
того, что слишком много выйдет тогда помещиков и капитан-исправников, отказалась платить всякую подать.