Неточные совпадения
— Очень обходительный
и приятный человек, —
продолжал Чичиков, —
и какой искусник! я даже никак не мог предполагать этого. Как хорошо вышивает разные домашние узоры! Он мне показывал своей работы кошелек: редкая дама может
так искусно вышить.
— Умница, душенька! — сказал на это Чичиков. — Скажите, однако ж… —
продолжал он, обратившись тут же с некоторым видом изумления к Маниловым, — в
такие лета
и уже
такие сведения! Я должен вам сказать, что в этом ребенке будут большие способности.
— О, вы еще не знаете его, — отвечал Манилов, — у него чрезвычайно много остроумия. Вот меньшой, Алкид, тот не
так быстр, а этот сейчас, если что-нибудь встретит, букашку, козявку,
так уж у него вдруг глазенки
и забегают; побежит за ней следом
и тотчас обратит внимание. Я его прочу по дипломатической части. Фемистоклюс, —
продолжал он, снова обратясь к нему, — хочешь быть посланником?
Манилов был совершенно растроган. Оба приятеля долго жали друг другу руку
и долго смотрели молча один другому в глаза, в которых видны были навернувшиеся слезы. Манилов никак не хотел выпустить руки нашего героя
и продолжал жать ее
так горячо, что тот уже не знал, как ее выручить. Наконец, выдернувши ее потихоньку, он сказал, что не худо бы купчую совершить поскорее
и хорошо бы, если бы он сам понаведался в город. Потом взял шляпу
и стал откланиваться.
— Я уж знала это: там все хорошая работа. Третьего года сестра моя привезла оттуда теплые сапожки для детей:
такой прочный товар, до сих пор носится. Ахти, сколько у тебя тут гербовой бумаги! —
продолжала она, заглянувши к нему в шкатулку.
И в самом деле, гербовой бумаги было там немало. — Хоть бы мне листок подарил! а у меня
такой недостаток; случится в суд просьбу подать, а
и не на чем.
— Как, губернатор разбойник? — сказал Чичиков
и совершенно не мог понять, как губернатор мог попасть в разбойники. — Признаюсь, этого я бы никак не подумал, —
продолжал он. — Но позвольте, однако же, заметить: поступки его совершенно не
такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками,
и отозвался с похвалою об ласковом выражении лица его.
—
И такой скверный анекдот, что сена хоть бы клок в целом хозяйстве! —
продолжал Плюшкин. — Да
и в самом деле, как прибережешь его? землишка маленькая, мужик ленив, работать не любит, думает, как бы в кабак… того
и гляди, пойдешь на старости лет по миру!
— Ведь вот не сыщешь, а у меня был славный ликерчик, если только не выпили! народ
такие воры! А вот разве не это ли он? — Чичиков увидел в руках его графинчик, который был весь в пыли, как в фуфайке. — Еще покойница делала, —
продолжал Плюшкин, — мошенница ключница совсем было его забросила
и даже не закупорила, каналья! Козявки
и всякая дрянь было напичкались туда, но я весь сор-то повынул,
и теперь вот чистенькая; я вам налью рюмочку.
— Нет, не повалю, — отвечал Собакевич, — покойник был меня покрепче, —
и, вздохнувши,
продолжал: — Нет, теперь не те люди; вот хоть
и моя жизнь, что за жизнь?
так как-то себе…
— Поверите ли, ваше превосходительство, —
продолжал Ноздрев, — как сказал он мне: «Продай мертвых душ», — я
так и лопнул со смеха. Приезжаю сюда, мне говорят, что накупил на три миллиона крестьян на вывод: каких на вывод! да он торговал у меня мертвых. Послушай, Чичиков, да ты скотина, ей-богу, скотина, вот
и его превосходительство здесь, не правда ли, прокурор?
— Ну, вот вам еще доказательство, что она бледна, —
продолжала приятная дама, — я помню, как теперь, что я сижу возле Манилова
и говорю ему: «Посмотрите, какая она бледная!» Право, нужно быть до
такой степени бестолковыми, как наши мужчины, чтобы восхищаться ею. А наш-то прелестник… Ах, как он мне показался противным! Вы не можете себе представить, Анна Григорьевна, до какой степени он мне показался противным.
Дамы наперерыв принялись сообщать ему все события, рассказали о покупке мертвых душ, о намерении увезти губернаторскую дочку
и сбили его совершенно с толку,
так что сколько ни
продолжал он стоять на одном
и том же месте, хлопать левым глазом
и бить себя платком по бороде, сметая оттуда табак, но ничего решительно не мог понять.
И, показав
такое отеческое чувство, он оставлял Мокия Кифовича
продолжать богатырские свои подвиги, а сам обращался вновь к любимому предмету, задав себе вдруг какой-нибудь подобный вопрос: «Ну а если бы слон родился в яйце, ведь скорлупа, чай, сильно бы толста была, пушкой не прошибешь; нужно какое-нибудь новое огнестрельное орудие выдумать».
— Жена — хлопотать! —
продолжал Чичиков. — Ну, что ж может какая-нибудь неопытная молодая женщина? Спасибо, что случились добрые люди, которые посоветовали пойти на мировую. Отделался он двумя тысячами да угостительным обедом.
И на обеде, когда все уже развеселились,
и он также, вот
и говорят они ему: «Не стыдно ли тебе
так поступить с нами? Ты все бы хотел нас видеть прибранными, да выбритыми, да во фраках. Нет, ты полюби нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит».
Неточные совпадения
— Как это скучно! — воскликнул я невольно. В самом деле, я ожидал трагической развязки,
и вдруг
так неожиданно обмануть мои надежды!.. — Да неужели, —
продолжал я, — отец не догадался, что она у вас в крепости?
— Вот видите ли, —
продолжал Грушницкий, — мы
и отправились, взявши с собой ружье, заряженное холостым патроном, только
так, чтоб попугать.
Приезд его на Кавказ — также следствие его романтического фанатизма: я уверен, что накануне отъезда из отцовской деревни он говорил с мрачным видом какой-нибудь хорошенькой соседке, что он едет не
так, просто, служить, но что ищет смерти, потому что… тут, он, верно, закрыл глаза рукою
и продолжал так: «Нет, вы (или ты) этого не должны знать! Ваша чистая душа содрогнется! Да
и к чему? Что я для вас! Поймете ли вы меня?..» —
и так далее.
— Прошу вас, —
продолжал я тем же тоном, — прошу вас сейчас же отказаться от ваших слов; вы очень хорошо знаете, что это выдумка. Я не думаю, чтоб равнодушие женщины к вашим блестящим достоинствам заслуживало
такое ужасное мщение. Подумайте хорошенько: поддерживая ваше мнение, вы теряете право на имя благородного человека
и рискуете жизнью.
— Да вот хоть черкесы, —
продолжал он, — как напьются бузы на свадьбе или на похоронах,
так и пошла рубка. Я раз насилу ноги унес, а еще у мирнова князя был в гостях.