Неточные совпадения
Это строгое почитание обычаев, это благоговейное уважение власти и начальников, несмотря на ограниченные пределы самой власти, эта девственная стыдливость юношей, эта благость и благодушное безгневие старцев, это радушное гостеприимство, это уважение и почти благоговение к человеку, как представителю образа Божия, это верование, что ни одна благая мысль не зарождается в голове его без верховной воли высшего нас существа и что ничего не может он сделать своими собственными
силами, словом — все, всякая малейшая черта в «Одиссее» говорит о внутреннем желании поэта всех поэтов оставить
древнему человеку живую и полную книгу законодательства в то время, когда еще не было ни законодателей, ни учредителей порядков, когда еще никакими гражданскими и письменными постановленьями не были определены отношения людей, когда люди еще многого не ведали и даже не предчувствовали и когда один только божественный старец все видел, слышал, соображал и предчувствовал, слепец, лишенный зрения, общего всем людям, и вооруженный тем внутренним оком, которого не имеют люди!
Найдешь слова, найдутся выраженья, огни, а не слова, излетят от тебя, как от
древних пророков, если только, подобно им, сделаешь это дело родным и кровным своим делом, если только, подобно им, посыпав пеплом главу, раздравши ризы, рыданьем вымолишь себе у Бога на то
силу и так возлюбишь спасенье земли своей, как возлюбили они спасенье богоизбранного своего народа.
Казалось, как бы какая-то внутренняя
сила равновесия, пребывающая в лоне поэзии нашей, храня ее от крайности какого бы то ни было увлечения, создала этого поэта именно затем, чтобы в то время, когда один станет приносить звуки северных певцов Европы, другой обвеял бы ее ароматическими звуками полудня, познакомивши с Ариостом, Тассом, Петраркой, Парни и нежными отголосками
древней Эллады; чтобы даже и самый стих, начинавший принимать воздушную неопределенность, исполнился той почти скульптурной выпуклости, какая видна у
древних, и той звучащей неги, какая слышна у южных поэтов новой Европы.
Инстинкт в нравственной жизни человека играет двоякую роль: он унаследован от древней природы, от человека архаического, в нем говорит древний ужас и страх, рабство и суеверие, жестокость и звериность, и в нем же есть напоминание о рае, о древней свободе, о
древней силе человека, о древней связи его с космосом, о первобытной стихии жизни.
У
древних сила эта называлась: всемирный разум, природа, жизнь, вечность; у христиан эта сила называется — дух, отец, господь, разум, истина.
Неточные совпадения
О, стонать тебе, земля родная, // Прежние годины вспоминая // И князей давно минувших лет! // Старого Владимира уж нет. // Был он храбр, и никакая
сила // К Киеву б его не пригвоздила. // Кто же стяги
древние хранит? // Эти — Рюрик носит, те — Давид, // Но не вместе их знамена плещут, // Врозь поют их копия и блещут.
Сказания о
древних пустынниках, об их отвержении от мира сильно занимали Степана Алексеича, возвышали нравственные его
силы, но не могли удовлетворить любознательности.
По Волге, по Оке, по Суре и по мéньшим рекам живет народ совсем другой, чем вдали от них, — ростом выше, станом стройней, из себя красивей,
силою крепче, умом богаче соседей — издавнá обрусевшей мордвы, что теперь совсем почти позабыла и
древнюю веру, и родной язык, и преданья своей старины.
— Видя налегающую
силу злого нечестия, — продолжала
древняя старица, — по многим местам христиане огню себя предавали, из пламени со ангелы в небеса к самому Христу восходили…
Нашел, настиг, но прежня
сила // Питомцу битвы изменила, // И Руси
древний удалец // В пустыне свой нашел конец.