Неточные совпадения
Парасю, голубко!как пристала к нему белая свитка! еще
бы пояс поярче!..
пускай уже, правда, я ему вытку, как перейдем жить в новую хату.
Опять, как же и не взять: всякого проберет страх, когда нахмурит он, бывало, свои щетинистые брови и
пустит исподлобья такой взгляд, что, кажется, унес
бы ноги бог знает куда; а возьмешь — так на другую же ночь и тащится в гости какой-нибудь приятель из болота, с рогами на голове, и давай душить за шею, когда на шее монисто, кусать за палец, когда на нем перстень, или тянуть за косу, когда вплетена в нее лента.
— Свадьбу? Дал
бы я тебе свадьбу!.. Ну, да для именитого гостя… завтра вас поп и обвенчает. Черт с вами! Пусть комиссар увидит, что значит исправность! Ну, ребята, теперь спать! Ступайте по домам!.. Сегодняшний случай припомнил мне то время, когда я… — При сих словах голова
пустил обыкновенный свой важный и значительный взгляд исподлобья.
Но нет: я думаю, ты все был бы тот же, хотя бы даже воспитали тебя по моде,
пустили бы в ход и жил бы ты в Петербурге, а не в захолустье.
Правда, в печать тогдашняя цензура ничего такого и не
пустила бы, но ведь цензура в 40-х годах и в начале 50-х годов была еще строже; а это не мешало"отцам"любить скоромное в непечатной литературе стишков, анекдотов, целых поэм.
Неточные совпадения
По причине толщины, он уже не мог ни в каком случае потонуть и как
бы ни кувыркался, желая нырнуть, вода
бы его все выносила наверх; и если
бы село к нему на спину еще двое человек, он
бы, как упрямый пузырь, остался с ними на верхушке воды, слегка только под ними покряхтывал да
пускал носом и ртом пузыри.
Несчастным я не сделал никого: я не ограбил вдову, я не
пустил никого по миру, пользовался я от избытков, брал там, где всякий брал
бы; не воспользуйся я, другие воспользовались
бы.
— Да чтобы с одного боку она, понимаешь — зарумянилась
бы, а с другого
пусти ее полегче. Да исподку-то, исподку-то, понимаешь, пропеки ее так, чтобы рассыпáлась, чтобы всю ее проняло, знаешь, соком, чтобы и не услышал ее во рту — как снег
бы растаяла.
У папеньки Катерины Ивановны, который был полковник и чуть-чуть не губернатор, стол накрывался иной раз на сорок персон, так что какую-нибудь Амалию Ивановну, или, лучше сказать, Людвиговну, туда и на кухню
бы не
пустили…» Впрочем, Катерина Ивановна положила до времени не высказывать своих чувств, хотя и решила в своем сердце, что Амалию Ивановну непременно надо будет сегодня же осадить и напомнить ей ее настоящее место, а то она бог знает что об себе замечтает, покамест же обошлась с ней только холодно.
— Садись, всех довезу! — опять кричит Миколка, прыгая первый в телегу, берет вожжи и становится на передке во весь рост. — Гнедой даве с Матвеем ушел, — кричит он с телеги, — а кобыленка этта, братцы, только сердце мое надрывает: так
бы, кажись, ее и убил, даром хлеб ест. Говорю, садись! Вскачь
пущу! Вскачь пойдет! — И он берет в руки кнут, с наслаждением готовясь сечь савраску.