Неточные совпадения
В то время, когда живописец трудился над этою
картиною и
писал ее на большой деревянной доске, черт всеми силами старался мешать ему: толкал невидимо под руку, подымал из горнила в кузнице золу и обсыпал ею
картину; но, несмотря на все, работа была кончена, доска внесена в церковь и вделана в стену притвора, и с той поры черт поклялся мстить кузнецу.
Надо, чтоб я не глазами, на чужой коже, а чтоб собственными нервами, костями и мозгом костей вытерпел огонь страсти, и после — желчью, кровью и потом
написал картину ее, эту геенну людской жизни.
И вот тот, кто сумеет раскрыть всю беспредельность этого содержания, кто найдет в себе мощь воспроизвести все разнообразие идеалов, которое составляет естественный вывод этого содержания, — тот, несомненно,
напишет картину, бесконечное разнообразие и яркость которой зажжет все сердца.
Наконец, к довершенью досады, узнает он, что ученику его предложили
написать картину для вновь отстроенной богатой церкви.
Человек comme il faut стоял выше и вне сравнения с ними; он предоставлял им
писать картины, ноты, книги, делать добро, — он даже хвалил их за это, отчего же не похвалить хорошего, в ком бы оно ни было, — но он не мог становиться с ними под один уровень, он был comme il faut, а они нет, — и довольно.
На полянке, с которой был виден другой конец пруда, стоял мольберт, за ним сидел в белом пиджаке высокий, величественный старец, с седой бородой, и
писал картину. Я видел только часть его профиля.
Неточные совпадения
Портрет Анны, одно и то же и писанное с натуры им и Михайловым, должно бы было показать Вронскому разницу, которая была между ним и Михайловым; но он не видал ее. Он только после Михайлова перестал
писать свой портрет Анны, решив, что это теперь было излишне.
Картину же свою из средневековой жизни он продолжал. И он сам, и Голенищев, и в особенности Анна находили, что она была очень хороша, потому что была гораздо более похожа на знаменитые
картины, чем
картина Михайлова.
Он забыл всё то, что он думал о своей
картине прежде, в те три года, когда он
писал ее; он забыл все те ее достоинства, которые были для него несомненны, — он видел
картину их равнодушным, посторонним, новым взглядом и не видел в ней ничего хорошего.
Красавица-кормилица, с которой Вронский
писал голову для своей
картины, была единственное тайное горе в жизни Анны.
О своей
картине, той, которая стояла теперь на его мольберте, у него в глубине души было одно суждение — то, что подобной
картины никто никогда не
писал.
— Да, — продолжала она, подойдя к постели. — Не все. Если ты
пишешь плохие книги или
картины, это ведь не так уж вредно, а за плохих детей следует наказывать.